– Возможно, мы что-нибудь еще получим, если ты возьмешь соньер? – спросила Ада, явно настроенная благожелательнее всех прочих слушателей, на чьих изможденных лицах читалась мрачная неприязнь к чужаку.
Никто пожал плечами.
Все молчали. И Даэман услышал, как на юге, в четверти мили отсюда, перекликаются двое часовых. Он повернулся. Призрачная Мойра по-прежнему стояла рядом с ним, скрестив руки на обтянутой термоскином груди. Удивительно, но ни один из смотревших в их сторону – в том числе Никто, Ада и Боман, наблюдавшие за Даэманом с той минуты, как он вошел в ворота, – ее не видел.
Никто выставил могучие руки, растопырив пальцы, словно хотел дотянуться до всех – или оттолкнуть их прочь.
– Вы хотите услышать, что я сотворю для вас чудо, – сказал он. Его негромкий, но мощный ораторский голос эхом отражался от частокола. – Такого чуда не существует. Если вы останетесь тут со своим соньером, то вас рано или поздно убьют. Эвакуируйтесь вниз по реке, на остров – войниксы последуют за вами. Они по-прежнему факсируют, и не только через известные вам факс-узлы. Сейчас вас окружают десятки тысяч войниксов, скопившихся в лесу в двух милях отсюда. По всей Земле уцелевшие люди прячутся в пещерах, в башнях и среди развалин своих городов. Их убивают войниксы. У вас есть преимущество, что войниксы не нападают, пока у вас в яме сидит это существо. Но через несколько дней, если не часов, вошь Сетебоса вырвется из ямы и проникнет в ваше сознание. Поверьте, лучше такого не испытывать. И в конце концов войниксы все равно придут.
– Тогда нам тем более не стоит отдавать соньер! – крикнул Кауль.
Никто повернул руки ладонями вверх:
– Возможно. Но скоро на Земле не останется места, куда бежать. Думаете, только у вас есть поисковая функция? У вас она отказала, у войниксов и калибанов – нет. Вас отыщут. Не они, так Сетебос, когда насытится историей вашей Земли.
– Ты вроде как не предлагаешь нам ни одного шанса на спасение, – сказал немногословный врач Том.
– Я – не предлагаю. – Никто повысил голос. – Не мое дело предлагать вам шанс, хотя он может случайно появиться, если мой полет увенчается успехом. Однако не буду лгать. Вероятность моего успеха мала. Вы заслуживаете правды. Но если что-нибудь серьезно не переменится, ваши шансы выжить равны нулю – что с соньером, что без соньера.
Даэман, поклявшийся себе молчать во время обсуждения, вдруг услышал свой выкрик:
– Мы можем улететь на орбитальные кольца, Никто? По шестеро, на соньере. Он доставил меня с острова Просперо на э-кольце. Будем ли мы в безопасности на орбитальных кольцах?
Все повернулись к нему, по-прежнему не замечая призрачную Мойру меньше чем в шести футах от него.
– Нет, – сказал Никто. – На кольцах вы в безопасности не будете.
Внезапно поднялась темноволосая женщина по имени Эдида. Одновременно смеясь и плача, она выкрикнула:
– Ты, блин, вообще не оставляешь нам надежды!
Впервые с начала собрания Одиссей/Никто улыбнулся, словно нарочно хотел всех разозлить. Белые зубы блеснули над почти седой бородой.
– Это не я должен дарить вам надежду, – резко сказал он. – Судьбы решат, что делать, а что не делать. Это вы можете дать мне шанс… или не дать.
Ада выступила вперед:
– Давайте голосовать. Думаю, воздержавшихся не будет, поскольку, возможно, решение определит нашу судьбу. Кто за то, чтобы дать Одиссею… прошу прощения, Никому… соньер, поднимите правую руку. Кто против, не поднимайте.
Город Троя и поле сражения – древний Илион – с пяти тысяч метров выглядели не впечатляюще.
– Это оно? – спросил центурион-лидер Меп Аху. – То место, где у нас на глазах сражались греки и троянцы? Тот холм с кустами и клочок земли?
– Шесть тысяч лет назад, – ответил Манмут от пульта управления «Смуглой леди», упрятанной в трюм космошлюпки.
– И в другой вселенной, – добавил Орфу из трюма самой «Смуглой леди».
– С виду – ничего особенного, – заметил Сума IV из центра управления космошлюпки. – Летим дальше?
– Пожалуйста, еще круг, – попросил Манмут. – А можно спуститься пониже? Пролететь над равниной между хребтом и морем? Или над побережьем?
– Нет, – сказал Сума IV. – Воспользуйся оптическим увеличением. Я не хочу приближаться к силовому куполу над сухим Средиземным морем и вообще опускаться так низко.
– Я думал, так Орфу лучше сможет все изучить радаром и приборами тепловидения, – сказал Манмут.
– У меня и без того отличный сигнал, – вмешался рокочущий голос из трюма.
Космошлюпка сделала еще круг на высоте пяти тысяч метров. Западная часть траектории прошла над развалинами, в километре от края Средиземного бассейна. Манмут увеличил изображение с главной камеры и, отключив остальные источники информации, смотрел с необъяснимой печалью.