– Ты видел аэрофотоснимки носа развалины, сделанные с космошлюпки? – спросил Орфу.
– Конечно. Они передо мной, на экране. Нос значительно поврежден, однако это нас не касается, – ответил Манмут. – То, что нам нужно, располагается у кормы.
– Нет, я о том, что лежит на земле, – сказал Орфу. – Может, мои радары не так хороши, как твои оптические глаза, только один из валунов очень уж похож на человека.
Манмут всмотрелся в изображение на экране. Космошлюпка, прежде чем улететь, сделала большую серию снимков и передала их на «Леди».
– Если это и был человек, то он давно умер. Тело сплющено, обезвожено, конечности неестественно вывернуты. Впрочем, я не думаю, что это человек. Мы просто пытаемся увидеть что-то осмысленное в случайных формах. Странных камней там хватает.
– Ладно, – сказал Орфу, решив не отвлекаться от главного. – Как мне подготовиться?
– Оставайся на месте, – ответил Манмут. – Я к тебе спущусь, и выйдем наружу вместе.
«Смуглая леди» сидела на коротких ножках меньше чем в десяти метрах к западу от кормы затонувшего судна. Орфу гадал, как они выберутся наружу, если двери грузового отсека расположены в брюхе подлодки, а она стоит на дне, но вопрос разрешился, когда Манмут удлинил посадочные шасси.
Он вошел в грузовой отсек через внутренний шлюз, напрямую подключился к товарищу, а тем временем автопилот «Леди» медленно заполнил трюм земной океанской водой, выровнял давление и только тогда открыл дверь грузового отсека. Они отсоединили от Орфу разные шланги, и оба моравека плавно опустились на дно.
Видавший виды панцирь Орфу не пропускал воду. Когда Орфу выразил любопытство по поводу давления, которое регистрировали его корпус и другие части тела, Манмут объяснил.
Атмосферное давление наверху, на воображаемом пляже или попросту на поверхности океана, довольно близко к постоянному уровню четырнадцать целых семь десятых фунта на квадратный дюйм. Примерно каждые десять метров, или тридцать три фута, сказал Манмут, пользуясь мерами длины Потерянной Эпохи, которые Орфу воспринимал так же легко, оно повышается на одну атмосферу. То есть на глубине тридцати трех футов на каждый квадратный дюйм внешнего покрова моравеков приходилось бы двадцать девять целых четыре десятых фунта, на глубине шестидесяти шести футов – три атмосферы и так далее. На той глубине, где лежала подлодка, – более двухсот тридцати футов – на каждый дюйм моравеков и «Смуглой леди» давило восемь атмосфер.
Моравеки были рассчитаны на куда большее давление. Правда, Орфу, работавший в наполненном серой и радиацией пространстве вокруг Ио, привык скорее котрицательной разнице давлений.
Кстати, о радиации: она здесь была высокая. Они оба – и приборы «Леди» – постоянно ее мониторили. И хотя моравекам их конструкции она была неопасна, о пронизывающих тело нейтронных и гамма-лучах трудно было не думать.
Манмут объяснил, что при таком давлении, если бы они были людьми и дышали из баллонов стандартным земным воздухом (смесью двадцати одного процента кислорода и семидесяти девяти процентов азота), умножающиеся и растущие пузырьки азота вызвали бы у них азотный наркоз, искажающий разум и чувства. Им нельзя было бы подняться на поверхность без долгих часов декомпрессии на разных уровнях. Однако моравеки дышали чистым кислородом, а система рециркуляции компенсировала избыточное давление.
– Ну что, посмотрим в лицо врагу? – спросил Орфу с Ио.
Манмут пошел первым. Как ни аккуратно он карабкался по выпуклому корпусу субмарины, ил окутал их облаком, будто пыльная буря на суше.
– Твой чувствительный радар что-нибудь видит? – спросил Манмут. – От этой дряни я совершенно ослеп в видимом диапазоне. Я читал про такое в старинных книгах о земных ныряльщиках. Первый спустившийся на дно или на затонувшее судно еще что-то видит, остальным приходится ждать, когда уляжется муть.
– Ослеп, говоришь? – сказал Орфу. – Добро пожаловать в наш клуб, амиго. Чувствительный радар, которым я пользуюсь в сернистом космосе возле Ио, отлично пробивает облака мути. Я вижу корпус, выпуклый торпедный отсек, сломанный… этот, как его… парус в тридцати метрах вперед. Если тебе нужна помощь, просто скажи – и я поведу тебя за руку.
Манмут хмыкнул и переключил основное зрение на радарные частоты и тепловидение.
Они проплыли над ракетным отсеком, в пяти метрах над боеголовками, маневрируя встроенными движителями и стараясь не пустить струю в направлении упавших боеголовок.