Ада почувствовала себя обманутой. Она рассчитывала поговорить на прощанье с другом, которого некогда знала под именем Одиссей.
Вопрос, давать ли Никому соньер, решился с перевесом в один голос. И голос этот принадлежал даже не уцелевшему обитателю Ардиса, а лысому мужчине по имени Элиан, вожаку шестерых беженцев из Хьюзтауна.
Ардисцы, голосовавшие против того, чтобы отдать соньер, пришли в ярость и требовали заново пересчитать голоса. Раздавались гневные крики, кто-то уже поднял дротиковые винтовки.
Ада вышла на середину и громким, но ровным голосом объявила, что решение принято. Никто получит соньер и постарается вернуть его как можно скорее. А до тех пор у них есть скайрафт, который Никто и Ханна собрали вручную в гараже Золотых Ворот. В соньере умещается только шестеро, скайрафт, если придется спасаться на остров, может за раз поднять до четырнадцати человек. Так что вопрос закрыт.
Дула винтовок опустились, но недовольный ропот не утихал. Старые друзья еще несколько часов избегали смотреть Аде в глаза, и она понимала, что израсходовала весь капитал своего влияния.
Теперь, когда Никто улетел на соньере, Ада почувствовала себя одинокой как никогда. Она дотронулась до слегка округлившегося живота и подумала: «Маленький человечек, сын или дочь Хармана! Если я совершила ошибку и подвергла тебя опасности, то буду раскаиваться до самой смерти».
– Ада? – окликнул Даэман. – Мы можем поговорить наедине?
Они отошли за северный частокол, туда, где раньше был литейный купол Ханны. Даэман рассказал о встрече с постженщиной, которая назвалась Мойрой, но выглядела в точности как молодая Сейви и во время собрания была невидима всем, кроме Даэмана, рядом с которым стояла все время.
Ада медленно покачала головой:
– Все это какая-то бессмыслица. Зачем постженщине являться в теле Сейви, да еще оставаться невидимой для нас? Как это возможно? И для чего?
– Не знаю, – ответил Даэман.
– Она что-нибудь еще говорила?
– Она обещала – до собрания, – что потом расскажет мне что-то про Хармана.
– И?.. – спросила Ада.
Сердце у нее заколотилось так, словно ребенок зашевелился внутри, не меньше матери желая услышать новости.
– А потом призрак-Мойра сказала мне только: «Помни, что Никого нет в гробе Никого».
Заставив Даэмана повторить фразу дважды, Ада сказала:
– Опять какая-то бессмыслица.
– Знаю, – ответил Даэман. Вид у него был подавленный, плечи ссутулились. – Я пытался разговорить ее, но она… просто исчезла.
Ада строго посмотрела на него:
– Ты уверен, что все это было на самом деле, Даэман? Мы слишком много работаем, слишком мало спим, слишком сильно переживаем. Ты уверен, что она тебе не почудилась?
Даэман сердито блеснул глазами, однако ничего не ответил.
– «Помни, что Никого нет в гробе Никого», – пробормотала Ада и огляделась.
Люди продолжали заниматься обычными дневными делами, но только разбившись на кучки по тому, кто как голосовал. Ни те ни другие не разговаривали с лысым Элианом. Ада пересилила желание расплакаться.
Ни соньер, ни его пилот в тот день так и не вернулись. На другой и на третий – тоже.
Наконец Ада поднялась в небо на шатком скайрафте вместе с Ханной (та управляла машиной) – отвезти Даэмана и его охотничий отряд за пределы кольца из войниксов, а заодно прикинуть число безголовых тварей-убийц. Утро выдалось чудесное, голубое небо, без единого облачка, теплый ветерок обещал весну… и Ада прекрасно видела, что войниксов в радиусе двух миль от Ямы стало больше.
– Мне трудно определить точно, – прошептала Ада на ухо Даэману, хотя они летели в тысяче футов над войниксами. – Но кажется, только на том лугу их три-четыре сотни. А сколько всего, по-твоему? Тысяч пятнадцать? Больше?
– Думаю, больше, – спокойно ответил Даэман. – Наверное, тридцать-сорок тысяч.
– И как они не устанут стоять на месте? – спросила Ада. – Им что, не нужно ни есть, ни пить?
– По-видимому, не нужно, – ответил Даэман. – Когда мы считали их механическими слугами, я никогда не видел, чтобы хоть один из них уставал, или ел, или пил. А ты?
Ада ничего не ответила. Те времена ушли в далекое прошлое, о котором не стоило и вспоминать, хотя закончились они чуть меньше года назад.
– Пятьдесят тысяч, – пробормотал Даэман. – Возможно, их уже пятьдесят тысяч. И каждый день сюда факсируют новые.
Ханна повела скайрафт на запад, на поиски дичи и свежего мяса.
На четвертый день детеныш Сетебоса в Яме достиг размеров годовалого теленка – тех годовалых телят, которых перебили войниксы, – если можно представить себе теленка в виде серого мозга с желтыми глазками, пульсирующими ротовыми отверстиями, двумя десятками розовых рук на животе и со множеством трехпалых ладошек на серых стеблях.