– Это ничего не доказывает, – сказал Сума IV, набирая координаты встречи с «Королевой Маб» и запуская реактивные двигатели. – Какое-то недолгое время назад человек старого образца забрел сюда и умер. У нас сейчас заботы поважнее.
– Посмотрите на песок, – сказал Орфу.
– Что? – удивился пилот.
– Вот, на пятом увеличенном снимке. На песке. Я, конечно, не вижу, но у радара разрешение три миллиметра. Что вывидите – глазами?
– След, – произнес Манмут. – Отпечаток босой человеческой ноги. Даже несколько отпечатков. Все до единого различимы в грязи и мягком песке. Ведут на запад. Дождь смыл бы их за несколько дней. Здесь побывал человек – возможно, пока мы трудились над боеголовками.
– Это не важно, – сказал Сума IV. – Мы получили приказ вернуться на «Королеву Маб» и намерены…
– Спускайтесь на шлюпке в Атлантическую Брешь, – распорядился первичный интегратор Астиг/Че из точки выше на тридцать тысяч километров и на другой стороне Земли. – Мы изучили снимки, поспешно сделанные на последнем витке. На них видно предположительно человеческое тело на дне Бреши, примерно в тридцати двух километрах к западу от затонувшей субмарины. Немедленно летите за ним.
Я материализуюсь и понимаю, что квитировался в купальню Елены Прекрасной, в сердце дворца, который она прежде делила с Парисом, а последнее время делит с бывшим свекром, царем Приамом. У меня всего несколько минут, но я не знаю, что делать.
Я иду по комнатам и зову Елену. Служанки с рабынями поднимают визг и зовут стражу. Пожалуй, еще немного – и мне придется уносить ноги, чтобы не кончить жизнь на острие троянского копья. Тут в одной из комнат я вижу знакомое лицо. Это Гипсипила, рабыня с острова Лесбос, которую Андромаха когда-то приставила к безумной Кассандре. Гипсипила может знать, где Елена, поскольку Елена с Андромахой последнее время очень близки. По крайней мере, эта рабыня не убегает и не кличет стражников.
– Ты знаешь, где Елена? – спрашиваю я, шагая навстречу.
Лицо кряжистой бабы бесстрастно, как тыква.
Вместо ответа Гипсипила с размаху бьет меня ногой в пах. Я зависаю в воздухе, хватаюсь за больное место, падаю и принимаюсь с криками кататься от боли.
Она прицеливается мне ногой в голову, я пытаюсь увернуться, и удар приходится мне в плечо. Я откатываюсь в угол, не в силах даже пискнуть. Левая рука онемела до кончиков пальцев.
Я кое-как поднимаюсь на ноги, но не могу разогнуться. Великанша приближается. По виду, намерения у нее самые серьезные.
Квитируйся, идиот! – мысленно кричу я себе.
Куда?
Куда угодно!
Гипсипила хватает меня за ворот, разрывает тунику и нацеливает кулак мне в лицо. Я закрываюсь; железный кулак едва не ломает мне лучевые и локтевые кости на обеих руках. Отлетаю к стене. Она хватает меня за грудки и бьет под дых.
Не знаю как, но в следующий миг я стою на коленях и пытаюсь одновременно защитить и живот, и яйца. В легких совсем не осталось воздуха.
Гипсипила пинает меня по ребрам, ломает по меньшей мере одно, и я валюсь на бок. Слышу, как по главной лестнице бежит стража.
«Вспомнил! При нашей последней встрече Гипсипила сопровождала Елену, и мне пришлось вырубить бабищу, чтобы похитить мою красавицу».
Рабыня поднимает меня, словно тряпичную куклу, и хлещет по лицу – сначала ладонью, потом ее тыльной стороной, потом опять ладонью. Я чувствую, как теряю зубы. Какое счастье, что я не в очках!
«Господи, Хокенберри! Только что на твоих глазах Ахиллес убил в единоборстве Зевса-Тучегонителя, а сейчас из тебя выколачивает дерьмо вшивая лесбиянка!»
Стражники врываются в комнату, выставив копья в мою сторону. Гипсипила оборачивается к ним, по-прежнему держа меня за тунику, так что носки моих сандалий беспомощно царапают пол, и подставляет меня под копья.
Я квитирую нас обоих на городскую стену.
Взрыв солнечного сияния. В нескольких ярдах от нас троянские воины отшатываются с криками. Рабыня в изумлении ослабляет хватку.
Воспользовавшись ее замешательством, я пинком сбиваю Гипсипилу с ног. Она падает на четвереньки. По-прежнему лежа на спине, подтягиваю ноги, собираюсь как пружина и сталкиваю ее со стены.
«Будешь знать, здоровая мускулистая корова, как связываться с Томасом Хокенберри, доктором филологии, специалистом по классической литературе…»
Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь и гляжу вниз. Здоровая мускулистая корова упала на полотняный навес рыночной палатки, прорвала его, рухнула на кучу овощей – по виду картошки – и сейчас бежит к лестнице у Скейских ворот, чтобы добраться до меня.