– Это не важно, – перебила Ада, вновь опускаясь на колени рядом с мужем и прикасаясь к его руке.
Никакой реакции, но она чувствовала искры угасающей жизни – его биомониторы говорили с ее новыми биометрическими функциями. Ада лихорадочно перебирала в уме тысячи узлов свободного факса и мест, саму процедуру свободного факсирования.
Склады постлюдей на дне великого Бассейна? Там есть и лекарство от лучевой болезни… Однако они заключены в стазис, к тому же по общей сети Ада видела, что Геркулесовы Руки медленно исчезают и Средиземное море постепенно заполняется. Чтобы добраться до складов, нужна подводная лодка. Слишком долго. Другие склады постлюдей располагались в китайских степях, неподалеку от Сухой долины в Антарктике… Но дорога отнимет чересчур много времени, а медицинские процедуры будут слишком сложны… Харману просто не дожить…
Ада схватила остолбеневшего Даэмана за руку и подтащила к себе.
– Сколько новых функций… – начал он.
Ада тряхнула его:
– Повтори, что сказала Мойра?
– А? – Даэман смотрел непонимающе.
– Повтори еще раз, что сказала тебе призрак-Мойра в тот день, когда мы голосовали, отдавать ли Никому соньер. «Помни…» А дальше?
– Мм… она сказала… «Помни, что Никого нет в гробе Никого». Но как это…
– Нет! – воскликнула Ада. – Первое «Никого» – это не имя. Вот как правильно, с маленькой буквы: «Помни, никого нет в гробе Никого». Ханна, ты ждала, покуда саркофаг исцелял Одиссея. Ты бывала в Мачу-Пикчу намного чаще всех нас. Отправишься туда со мной? Попробуем?
Ханна ровно секунду соображала, о чем речь.
– Да.
– Даэман, – сказала Ада, спеша опередить не только время, но и Смерть, уже державшую Хармана в костлявых руках, – ты займешься обменом. Поделишься тем, что получил, со всеми нашими. Начинай.
– Хорошо, – отозвался Даэман и быстро отошел, скликая к себе остальных.
Боевые моравеки – Ада уже знала, кто это, даже если не знала названия, – по-прежнему стояли по периметру, достреливая последних войниксов. Ни одна тварь так и не прорвалась.
– Ханна, – сказал Ада, – нам потребуются носилки, но вдруг их нельзя перенести по факсу? На всякий случай накинь-ка на плечо одеяло. В крайнем случае воспользуемся им.
– Эй! – закричал маленький европеанский моравек, когда Ханна грубо сдернула одеяло с умирающего пациента. – Ему без этого нельзя! У него озноб…
Ада дотронулась до руки маленького моравека – и ощутила нечто человеческое и душу даже сквозь металл и пластик.
– Все в порядке, – сказала она наконец. Она извлекла его имя из его же кибернетической памяти. – Все в порядке, друг Манмут. Мы знаем… да, впервые за долгое время мы знаем, что делаем.
И жестом велела всем отойти.
Ханна встала на колени у носилок, положила одну руку на холодный металл, а другую – на плечо умирающего. Ада сделала то же самое со своей стороны.
– Думаю, мы просто визуализируем главную комнату, где встретили Одиссея, и координаты всплывут сами, – сказала Ада. – Важно, что мы обе там были.
Ханна кивнула.
– На счет «три»? – сказала Ада. – Раз, два… три.
Женщины, носилки и Харман исчезли из виду.
Хотя на вид умирающий Харман ничего не весил, женщины выбились из сил, пока несли его из главного музея Золотых Ворот в Мачу-Пикчу по нескольким лестничным пролетам, через зеленый пузырь с временны́м саркофагом Сейви и по последней винтовой лестнице к гробу Одиссея-Никого.
Ада приложила руку к изможденной груди любимого, ощутила лишь подобие живого отклика, но не стала тратить времени на проверку.
– Давай снова на счет «три», – выговорила она.
Ханна кивнула.
– Раз, два… три.
Женщины осторожно подняли голого Хармана с носилок и опустили в гроб Никого. Ханна подтянула и захлопнула крышку.
– А как… – в панике начала Ада.
С помощью новых функций она могла бы задать вопросы умным машинам, но это займет слишком много времени.
– Вот, – ответила Ханна. – Никто показал мне, когда вылечился.
Ее пальцы скульптора забегали по светящимся виртуальным кнопкам. Функции человека старого образца разговаривали с системами колыбели.
Гроб тихо вздохнул, затем загудел. Сквозь невидимые отверстия внутрь потекли струйки тумана, и тело Хармана почти скрылось из глаз. На стеклянной крышке образовались кристаллики льда. Вспыхнуло несколько новых лампочек. Одна из них горела красным.
– Ой! – жалобно вырвалось у Ханны.
– Нет, – спокойно, но твердо отрезала Ада. – Нет. Нет. Нет!