Дождались августа, еврейского праздника под названием Девятое ава. Даэман и добровольцы факсировали в город через десять минут после захода солнца, когда луч горел особенно ярко.
Согласно показаниям системы обзора и воздушной разведки «Королевы Маб», Иерусалим представлял собой уникальное место, поскольку там жили и войниксы, и калибаны. В Старом городе, который и стал нынешней целью вылазки, войниксы занимали улицы и здания к северу и северо-западу от Храмовой горы, что приблизительно соответствовало древним христианскому и мусульманскому кварталам, а калибаны – районы к юго-западу от Купола Скалы и мечети Аль-Акса, ранее известные как еврейский и армянский кварталы.
Судя по снимкам (в том числе и радарным) со спутников-шпионов, в Иерусалиме было примерно двадцать тысяч войниксов и калибанов, вместе взятых.
– Сто против одного. – Греоджи пожал плечами. – Бывало и похуже.
Люди возникли беззвучно, только воздух слегка задрожал. Даэман и его команда факсировали на узкую площадь перед Стеной Плача. Света еще хватало, но Даэман дополнительно к зрению использовал тепловидение и высокочувствительный радар. По его оценкам, на улицах, на стенах и крышах к западу от площади расхаживали, спали, стояли и толпились около пятисот калибанов.
За считаные секунды командиры десяти групп доложили о своем прибытии.
– Огонь по готовности, – сказал Даэман.
Энергетическое оружие запрограммировали только на уничтожение живой материи – калибанов либо войниксов. Даэман, который целился, стрелял и видел, как бегущие калибаны разлетаются на тысячи кусков, радовался, что выстрелы не вредят зданиям. Уж этот город не хотелось уничтожить ради его спасения.
Старый Иерусалим превратился в водоворот голубых энергетических вспышек, вопящих калибанов, радиовыкриков и разлетающегося мяса.
Как раз когда люди Даэмана перебили всех калибанов в поле зрения, хронометр в очках его костюма показал, что сейчас появятся шершни. Даэман активировал струйный ранец, взмыл до уровня Храмовой горы – в одиночку, не время толпиться в воздухе, – и увидел, как сели, разгрузились и снова умчались первые два шершня. Через тридцать секунд прилетела вторая пара. Мужчины и женщины в боевых костюмах с реактивными ранцами рассыпались по горе, таща тяжелое оружие на треногах. Вторые два шершня улетели.
– Храмовая гора оцеплена, – сообщил по радио Даэман, обращаясь к вожакам остальных отрядов. – Как будете готовы, взлетайте. Только не приближайтесь к нашим линиям огня.
– Даэман? – заговорил Элиан со своей позиции на Баб-аль-Назир в древнем мусульманском квартале. – По Виа Долороза на вас надвигается масса войниксов, а с востока, по улице Царя Давида, – калибаны, отдельными группами.
– Спасибо, Элиан. Разберитесь с ними. Тяжелые орудия…
Тут он оглох от грохота тяжелых орудий на горе у себя под ногами. Люди со стен и крыш палили во все стороны по наступающим серым и зеленоватым фигурам. К вертикальному лучу добавились вспышки энергетического оружия, так что весь Старый город озарился голубым, как от сварки. Фильтры во встроенных линзах боевого костюма даже сделались чуть темнее.
– Всем командам! Вести одиночный огонь. Немедленно докладывайте, если в вашем секторе случится прорыв, – сказал Даэман.
Он заскользил по воздуху на северо-восток, туда, где за Куполом Скалы высилось более современное здание, из которого бил луч. Сердце колотилось как бешеное. Приходилось держать себя в руках, чтобы не задохнуться от возбуждения. За последние два месяца они пятьсот раз отработали предстоящую операцию, свободно факсируя в макет Иерусалима, возведенный с помощью моравеков неподалеку от Ардиса. Однако ничто не могло подготовить Даэмана к сражению такого размаха, таким оружием в этом величайшем из городов.
Ханна с отрядом в десять человек ждала Даэмана у запечатанной двери в здание луча. Даэман приземлился, кивнул Ламану, Каману, Греоджи, стоявшим в вечерних сумерках рядом с Ханной, и сказал:
– Приступим.
Ламан, ловко орудуя здоровой левой рукой, установил пластиковую взрывчатку, и все двенадцать человек отошли за угол металлической постройки, покуда взрыв не снес тяжелую дверь.
Помещение было немногим больше крохотной ардисской спальни Даэмана. Приборы управления – хвала любому Богу, кем бы Он ни был, – почти отвечали догадкам людей, получивших знания хрустального чертога Тадж-Мойры.
Основную работу проделала Ханна: ее проворные пальцы так и летали по виртуальным клавишам, набирая нужный семизначный код по каждому запросу примитивного ИскИна.