Он повел правой рукой вверх по ее ноге, чувствуя, как участилось ее теплое дыхание у его щеки. На ней были чулки – на ощупь самые нежные в мире. Он нащупал подвязку там, где нейлоновый чулок соединялся с…
– Ну ты даешь! – забывшись, рассмеялся Улисс изнутри мальчишки. – Это наверняка анахронизм!
Элис улыбнулась ему снизу вверх, и в расширенных зрачках девушки он увидел настоящую женщину.
– Вовсе нет, – зашептала она и, опустив руку, потерла его член сквозь чуть сырые вельветовые брюки. – Нет, правда, – добавила она, не убирая руки. – Это называется пояс-трусы, и так она была одета. Колготок еще не изобрели.
– Молчи. – Сэм закрыл глаза, целуя ее и прижимаясь низом живота к игривой ладошке. – Молчи, пожалуйста.
Железное кольцо никак не снималось с округлой кнопки-запонки. Сэм то ласкал ее между ног, чувствуя сквозь влажную ткань разгорающееся тепло, то вновь принимался воевать с распроклятой застежкой.
Элис хихикнула и шепнула:
– Я могу снять эту штуку целиком.
Когда она так и сделала, Сэм сообразил, что им понадобится больше места. Он открыл дверцу со своей стороны – яркий свет ударил в глаза…
– Сэм!
Он потянулся и отключил верхнее освещение. С минуту они не шевелились, слово два ослепленных фарами оленя. Наконец, расслышав сквозь грохот сердца, как шелестят под ветром осенние листья, он наклонился над ней.
Заминка помогла ему не кончить раньше времени. Попробовав ее губы, Сэм опустил лицо к ее грудям и нежно лизнул. Она притянула к себе его голову, повела рукой ниже, умело расстегнула ремень, потом верхнюю кнопку и дернула молнию вниз так быстро, что он немного испугался.
Ширинка расстегнулась без всякого ущерба для него.
– Сэм? – прошептала Элис, когда он занимал позицию над ней.
Ее чулки и трусы сбились в ком под его коленом. Тяжко дыша, он рванул юбку наверх.
– Что?
– Ты взял… ну, знаешь… ту штучку?
– К черту! – рявкнул он голосом Сэма, даже не пытаясь держаться роли.
Она хихикнула, но он ртом накрыл ее рот. Сердце грозило пробить ребра, когда он пристроился поудобнее, а она раздвинула ноги. Темная юбка задралась почти до голых грудей, в полумраке машины белели ее бедра, между ними темнел даже не треугольник, а скорее полоска…
– Легче, – шепнула Элис и протянула руку вниз.
Она умело взяла в горсть его мошонку, пробежалась пальцами по всей длине пениса, сжала подушечками пальцев головку и проворковала:
– Легче, Одиссей.
– Я… Никто, – пропыхтел он.
Она направляла его. Предсеменная жидкость на кончике пениса увлажняла ей бедра. Он чувствовал идущий от нее жар.
Она сжала его – сильно, однако не чересчур, чтобы шестнадцатилетний партнер ахнул, но не кончил в то же мгновение.
– Зачем так говорить, – зашептала она ему в рот, – когдавот это подтверждает обратное?
Элис приставила головку его пениса к своим мокрым нижним губам, затем погладила его по щеке. Сэм чувствовал аромат возбуждения на пальцах Элис и чуть не кончил от одного этого, но помедлил еще один бесподобный миг, прежде чем продолжать.
Вспышка озарила небо точно перед машиной, за экраном автокинотеатра, и она была не ярче тысячи солнц, а ярче десяти тысяч солнц. Она обратила все в мускусной тьме в фотонегативы: непроглядная чернота – и чистая белизна. Звука не было. Пока не было.
– Скажи, что шутишь, – сказал он, нависая над ней, словно делал отжимания, касаясь ее всего лишь кончиком твердого пениса.
– До города сорок миль, – прошептала Элис и потянула, вернее, попробовала притянуть его поближе. – Ударная волна придет не скоро, очень не скоро.
Она открыла губы для поцелуя и крепко сжала руками его спину, ягодицы, дернула на себя.
Он подумал, не воспротивиться ли. Но зачем? Парнишка Сэм так разгорячился, что взорвется после двух-трех движений внутри изумительной девственной вагины своей милой. Испепеляющая ударная волна, пожалуй, как раз совпадет с их юными оргазмами. Так вот, оказывается, чего добивалась его не имеющая возраста возлюбленная.
Зарево чуть угасло, но было по-прежнему ярким, и он видел легкие лиловые тени на веках шестнадцатилетней Элис, и это зрелище заставило его склониться для последнего жаркого поцелуя и задвигаться взад-вперед.
Год с Падения Илиона.
Елена Прекрасная проснулась вскоре после рассвета от того, что ей приснился вой воздушных сирен. Руки зашарили по мягким подушкам, однако ее любовник Хокенберри ушел – ушел больше месяца назад, и только воспоминания о тепле заставляли искать его каждое утро. Она так и не завела себе другого, хотя половина троянцев и аргивян в Новом Илионе ее хотели.