– Ардисцы могут факсировать туда за минуту и вызволить их за две, – раздался недовольный голос Агамемнона.
Боман опять шагнул вперед:
– Благородный Гектор, царь Агамемнон, досточтимые члены Совета, мы могли бы сделать то, о чем говорит Агамемнон. И однажды вы тоже научитесь факсировать… не свободно, как мы… ардисцы… а при помощи так называемых факс-узлов. Здесь поблизости их нет, однако в Греции найдется по меньшей мере один… Простите, я отвлекся. Да, мы можем перенестись в Дельфы и вызволить греков за считаные дни, часы, а то и минуты, но вы поймете, если я скажу, что мы не вправе так поступить. Этоваши люди. Их будущее – ваша забота. Несколько месяцев назад мы освободили из другого луча своих соплеменников, чуть больше девяти тысяч, и, хотя мы рады, что нас теперь больше, даже появление этих немногих потребовало тщательного планирования. Мир кишит войниксами и калибанами, не говоря уже о динозаврах, Ужасных птицах и прочей нечисти, с которой вы столкнетесь, когда покинете стены Нового Илиона. Мы с вашими союзниками-моравеками поможем разместить негреческие народы, если такие окажутся в голубом луче, но будущее грекоязычного населения должно оставаться в ваших руках.
Это короткое, варварское по синтаксису и грамматике, но красноречивое выступление вызвало бурные аплодисменты. Елена тоже захлопала. Ей уже хотелось познакомиться с этим высоким мужчиной.
Гектор выступил на середину открытого пространства и повернулся кругом, чтобы заглянуть в глаза чуть ли не каждому из собравшихся:
– Предлагаю голосовать. Вопрос решит простое большинство. Кто за то, чтобы Фразимед и его добровольцы с первым же попутным ветром отплыли в Дельфы, поднимите кулаки. Те, кто против, пусть не поднимают.
В объединенном совете было чуть более ста человек. Елена насчитала семьдесят три поднятых кулака, включая собственный, и лишь двенадцать опущенных ладоней; среди противников были Деифоб и неизвестно почему – Андромаха.
В зале началось ликование, а когда глашатаи возвестили решение десяткам тысяч людей на центральной и рыночной площадях, то невысокие, недавно построенные стены Нового Илиона отразили эхо радостных криков.
Уже на внешней террасе Гектор подошел к Елене. Они поздоровались, обменялись несколькими словами об охлажденном вине, потом Гектор сказал:
– Я так хочу плыть с ними. Мысль, что экспедиция отправится без меня, невыносима.
«Ах вот почему Андромаха была против», – подумала Елена, а вслух сказала:
– Тебе нельзя плыть с ними, доблестный Гектор. Ты нужен городу.
Гектор презрительно фыркнул, допил вино и грохнул кубком о строительный камень, еще не нашедший своего места.
– Илиону ничто не грозит. Мы целый год не видели других людей. Двенадцать месяцев потратили на возведение стен, хотя бы даже таких, а проку-то? Здесь нет иных народов, кроме нас. По крайней мере, в этой части Земли.
– Вот и лишняя причина остаться: жители города нуждаются в твоей заботе. – Елена чуть улыбнулась. – Им необходима защита от динозавров и Ужасных птиц, о которых рассказывал ардисский гость.
Гектор поймал ироническую искру в ее глазах и тоже улыбнулся. Между ними всегда существовала странная связь: не то заигрывание, не то взаимные подначки, не то что-то глубже и крепче брачных уз.
– Ты думаешь, твой будущий муж не в силах защитить Илион от любой угрозы, о благородная Елена?
Она снова улыбнулась:
– Дорогой Гектор, я почитаю твоего брата Деифоба выше всех великих мужей, но еще не дала согласия на его предложение.
– Приам желал бы этого, – сказал Гектор. – Парис был бы счастлив услышать о вашем браке.
«Парис сблевал бы от одной этой мысли», – подумала Елена и сказала:
– О да, твой брат Парис был бы рад узнать, что я вышла за Деифоба… или любого другого из многочисленных благородных сынов Приама.
Она улыбнулась Гектору, радуясь его замешательству.
– Ты сохранишь тайну, если я тебе ее доверю? – почти прошептал он, наклоняясь к ее уху.
– Конечно, – прошептала она в ответ, мысленно прибавив: «Если это в моих интересах».
– Я собираюсь отправиться с Фразимедом, – тихо сказал Гектор. – Как знать, вернется ли кто-нибудь из нас к родным берегам? Я буду скучать по тебе, Елена.
Он неловко коснулся ее плеча.
Елена Прекрасная накрыла его грубую ладонь своей, легкой и гладкой, и заглянула ему в глаза:
– Если ты отправишься в это странствие, благородный Гектор, я буду скучать почти так же сильно, как твоя прелестная Андромаха.
«Но все-таки не так, как Андромаха, – подумала она, – поскольку я проберусь на корабль, даже если это будет стоить мне последнего алмаза или жемчужины из моего немалого приданого».