По-прежнему не разнимая рук, они подошли к перилам длинного дворцового портика. Внизу бушевала радостная толпа.
Прямо на середину площади, где много столетий красовался старинный фонтан, захмелевшие орды троянцев и греков, перемешавшись, словно братья и сестры, втащили большого деревянного коня. Огромная статуя не прошла бы в Скейские ворота, если бы они еще стояли. Однако на месте бывших Скейских ворот у старого дуба возвели новые – пошире, без верхней перекладины, – в которые статуя въехала без труда.
Некий остряк увидел в коне символ Падения Илиона, и вот сегодня, в годовщину того самого Падения, статую решили спалить. Все веселились.
Гектор и Елена, по-прежнему чуть соприкасаясь руками, молча, но, понимая друг друга без слов, смотрели, как толпа поджигает коня, построенного в основном из выброшенных морем стволов, как он вспыхнул и толпа отпрянула, как прибежали стражники со щитами и копьями. Благородные мужи и дамы на балконах и длинных террасах дворца осуждающе шушукались.
Елена и Гектор смеялись.
Семь лет и пять месяцев с Падения Илиона.
Мойра квант-телепортировалась на луг. Стоял погожий летний день. На опушке леса порхали бабочки, над клевером гудели пчелы.
Черный воин Пояса приблизился, вежливо обратился к Мойре и проводил ее вверх по склону холма к небольшому открытому павильону, вернее, даже яркому навесу на четырех столбах, плескавшему на южном ветерке. В тени навеса стояли длинные столы; двенадцать людей и моравеков изучали или очищали от земли разложенные обломки и артефакты.
Самый маленький из моравеков обернулся, увидел вошедшую, спрыгнул со своего высокого табурета и подошел поздороваться.
– Очень рад тебя видеть, – сказал Манмут. – Сюда, прошу тебя, укроемся от лучей полуденного солнца и выпьем чего-нибудь холодного.
Оба переместились в тень.
– Сержант сказал, что ты меня ждешь, – сказала она.
– Вот уже два года, – ответил маленький моравек. – С той нашей беседы.
Он отошел к буфетному столику и принес бокал холодного лимонада. Остальные моравеки, как и люди, с любопытством смотрели на вошедшую, но Манмут не стал ее представлять. Еще не время.
Мойра поблагодарила и отпила лимонада с кусочками льда, который, видимо, каждый день доставляли по факсу либо квитировали из Ардиса или какой-нибудь другой общины, и оглядела луг. Примерно в миле от склона бежала река. На севере участок граничил с темным лесом, на юге начинались неровные, каменистые земли.
– Вам правда нужно оцепление из роквеков, чтобы отгонять любопытных? – спросила Мойра.
– Скорее, чтобы не впустить Ужасную птицу или юного тираннозавра, – ответил Манмут. – О чем только думали эти постлюди, как любит повторять Орфу.
– Вы до сих пор с ним видитесь?
– Каждый день, – сказал Манмут. – Сегодня вечером встречаемся в Ардисе на спектакле. Придешь?
– Возможно. Откуда ты знаешь, что меня пригласили?
– Не только ты время от времени болтаешь с Ариэлем, дорогая. Еще лимонада?
– Нет, спасибо.
Мойра снова перевела взгляд на луг. На значительной его части верхние слои земли были сняты, но не так, как это сделал бы экскаватор, а тщательно и любовно. Дерн скатали в рулоны, место каждого надреза отметили колышками, повсюду белели маленькие таблички с надписями и цифрами. Глубина канав была от нескольких дюймов до нескольких метров.
– Так ты, полагаешь, нашел наконец то, что искал?
Моравек пожал плечами:
– Просто не верится, как тяжело найти в записях точные координаты этого городка. Можно подумать, какая-то… э-э-э… сила… уничтожила все ссылки, GPS-координаты, дорожные указатели, истории. Почти как если бы кто-то… могущественный… не хотел, чтобы мы отыскали Стратфорд-на-Эйвоне.
Мойра взглянула на него ясными серовато-голубыми глазами:
– А что эта… сила… хочет от тебя скрыть, дорогой Манмут?
Моравек опять пожал плечами:
– Это лишь догадка, но я бы сказал, она… эта гипотетическая сила… не возражает, чтобы люди разгуливали на воле, радовались жизни и размножались, но у нее какие-то возражения против того, чтобы на планету вернулся некий человеческийгений.
Мойра промолчала.
– Идем. – Манмут с упоением восторженного ребенка потянул собеседницу к ближнему столу. – Посмотри. Вчера один наш волонтер откопал на участке три-ноль-девять вот это.
Он указал на расколотую плиту. На грязном камне темнели странного вида царапины.
– Что-то не могу разобрать, – сказала Мойра.
– Мы тоже поначалу не могли, – согласился моравек. – Доктор Хокенберри сумел объяснить, что это такое. Видишь вот здесь буквы IUM, тут, ниже, – US и AER, а тут – ET?