Мы с Найтенгельзером купили это место, где я сейчас пишу. Мы партнеры. (Прошу заметить: деловые партнеры и добрые друзья, а не партнеры в том смысле, в каком это слово употребляли в двадцать первом веке, если речь шла о двоих мужчинах. В смысле, я не променял Елену Троянскую на Кита из Ардистауна. У меня есть проблемы, но не такого плана.)
Интересно, что сказала бы Елена о нашей таверне? Название «Домби и сын» предложил Найтенгельзер. На мой вкус, чересчур изысканно. Зато от клиентов отбоя нет. Здесь довольно чисто по сравнению с остальными питейными заведениями, натыканными по речному берегу, словно черепица на старой крыше. Наши барменши служат за стойкой, а не торгуют своим телом – по крайней мере, в рабочее время и на рабочем месте. Пиво – тоже лучшее, какое мы можем купить. Его выпускает еще одно из предприятий Ханны; говорят, она первая ардисская миллионерша новой эры. Видимо, пивоварение она изучила одновременно с литьем металлов и скульптурой. Только не спрашивайте меня зачем.
Теперь понимаете, почему я до сих пор тяну с началом серьезного эпоса? Никак не могу придерживаться четкой сюжетной линии. Все время отклоняюсь в сторону.
Надо будет когда-нибудь привести Елену сюда: любопытно, что она скажет?
Однако, по слухам, Елена остригла волосы, переоделась юношей и отправилась в Дельфы с Гектором и Фразимедом, и теперь оба ходят за ней, как щенки за костью. (Вот вам еще одна причина, почему стопорится затея с книгой: мне никогда не удавались метафоры и сравнения. Как выразился однажды Найтенгельзер, у меня фигуральный кретинизм. Ладно, проехали.)
Хотя какие, к черту, слухи? Я знаю, что Елена отправилась в экспедицию. Я видел ее в Дельфах. Загар и короткая стрижка ей очень к лицу. Честное слово. Она изменилась, но выглядит здоровой и очень красивой.
Я мог бы еще порассказать о нашей таверне и об Ардистауне, о том, что собой представляет политика во младенчестве (такая же вонючая и беспомощная), о местных обитателях – евреях и греках, наделенных и не наделенных функциями, верующих и циниках… Но все это не имеет отношения к нашей истории.
К тому же, как выяснится сегодня вечером, я не настоящий рассказчик. Не избранный Бард. Понимаю, вам мои слова кажутся полным вздором, но погодите немного, и вы поймете, о чем речь.
Последние восемнадцать лет, особенно первые одиннадцать из них, дались мне нелегко. Эмоционально и психологически я чувствую себя таким же измятым, потертым и поцарапанным, как панцирь Орфу с Ио. (Бо́льшую часть времени старина Орфу живет в Ардисе, на холме. Вы с ним позже увидитесь. Он придет на вечернее представление. Каждый вечер он собирает ребятишек. Это и натолкнуло вашего покорного слугу на грустную мысль, что долгие годы в роли ученого и схолиаста не сделали меня тем, кто расскажет эту историю, когда пришло время ее рассказать.)
Да, последние восемнадцать лет, особенно первые одиннадцать, были тяжелыми, но зато и обогатили меня. Надеюсь, обогатят и вас тоже, если вы дослушаете эту историю. Если нет – это не моя вина, я отрекаюсь от роли рассказчика, хотя готов поделиться своими воспоминаниями с любым, кто пожелает.
Прошу прощения. Мне пора. Кожевники возвращаются после дневной смены, чуете запах? Одна моя барменша заболела, другая только что сбежала с молодым афинянином, переселившимся в наши края после Дельф, и… в общем, сегодня у нас не хватает рук. Бармен заступает на вечернюю смену через сорок пять минут, а до тех пор мне нужно самому цедить пиво из бочек и нарезать мясо для сэндвичей.
Меня зовут Томас Хокенберри, д. ф. н., и, по-моему, «д. ф. н.» расшифровывается как «давай, филолог, наливай».
Извините. Чувство юмора, если не считать каламбуров и вымученных шуток, никогда не было моей сильной стороной.
Увидимся перед началом пьесы, когда будет звучать история.
Семь лет и пять месяцев с Падения Илиона.
В день постановки Харману пришлось наведаться в Сухую долину. После ланча он надел термоскин и боевой костюм, взял в арсенале Ардис-холла энергетическое оружие и свободно факсировал в Антарктику.
Раскопки стазисного купола постлюдей шли полным ходом. Шагая между огромными экскаваторами, стараясь не попасть под посадочные струи транспортных шершней, Харман едва мог поверить, что восемь с половиной лет назад в этой самой долине они с юной Адой, невероятно юной Ханной и беспомощным увальнем Даэманом разыскивали следы Вечной Жидовки – загадочной женщины, которую, как оказалось, звали Сейви.