Хокенберри вздохнул и покачал раскалывающейся головой:
– Что бы ни происходило сейчас между Илионом и Олимпом, это уже точно не «Илиада». По большей части я настолько же беспомощен, как несчастная Кассандра.
Через выгнутую стену синего пузыря влетел шершень, завис над ними, затем беззвучно опустился и откинул трап. В проеме стоял Манмут.
Церемонно кивнув делегации моравеков, Хокенберри сказал:
– В ближайшие двое суток я сообщу вам о своем решении, – и пошел к трапу.
– Доктор Хокенберри! – окликнул его голос Джеймса Мейсона.
Хокенберри обернулся.
– Мы думаем взять в экспедицию одного грека или троянца, – сказал Астиг/Че. – И были бы очень признательны за совет.
– Зачем? – удивился Хокенберри. – В смысле, они же из бронзового века. Для чего вам тот, кто жил и умер за шесть тысяч лет до земной эпохи, куда вы направляетесь?
– Есть причины, – ответил Астиг/Че. – И все-таки чье имя первым приходит вам в голову?
«Елена Прекрасная, – подумал Хокенберри. – Подарите нам с ней романтический круиз на Землю, и полет окажется чертовски приятным». Он попробовал вообразить секс с Еленой в невесомости, но из-за головной боли не смог.
– Вам нужен воин? Герой?
– Не обязательно, – ответил генерал Бех бен Ади. – Мы берем с собой сто наших бойцов. Просто любой представитель эры Троянской войны, кто сможет принести какую-то пользу.
«Елена Прекрасная, – повторил про себя Хокенберри. – От нее большая…»
Он тряхнул головой и сказал:
– Лучше всего подойдет Ахиллес. Он, как вы знаете, неуязвим.
– Да, знаем, – подтвердил голосок Чо Ли. – Мы тайно исследовали его и выяснили причины этой, как вы выражаетесь, неуязвимости.
– Мать, богиня Фетида, окунула его в реку… – начал Хокенберри.
– Вообще-то, – перебил Ретроград Синопессен, – на самом деле кто-то… или что-то… до невозможности искривил квантово-вероятностную матрицу вокруг мистера Ахиллеса.
– Ладно, – сказал Хокенберри, не поняв в этой фразе ни единого слова. – Так вам нужен Ахиллес?
– Ахиллес вряд ли согласится полететь с нами, вы не находите, доктор Хокенберри? – спросил Астиг/Че.
– Э-э-э… да. А вы не можете его заставить?
– Полагаю, это повлечет за собой больше риска, чем все опасности экспедиции на третью планету, вместе взятые, – пророкотал генерал Бех бен Ади.
«Роквек с чувством юмора?» – удился Хокенберри, а вслух сказал:
– Если не Ахиллес, то кто?
– Мы надеялись, что вы кого-нибудь предложите. Кого-нибудь отважного, но умного. Восприимчивого исследователя. Способного к диалогу. Гибкую личность, как у вас говорят.
– Одиссей, – без колебаний ответил Хокенберри. – Вам нужен Одиссей.
– Думаете ли вы, что он согласится? – спросил Ретроград Синопессен.
Хокенберри набрал в грудь воздуха.
– Если скажете, что в конце дороги его ждет Пенелопа, он пойдет с вами в огонь и воду.
– Мы не можем ему солгать, – возразил Астиг/Че.
– Я смогу, – сказал Хокенберри. – С радостью. Не знаю, полечу ли я с вами, но уж компанию Одиссея я вам обеспечу.
– Будем весьма благодарны, – ответил Астиг/Че. – В течение сорока восьми часов сообщите нам, пожалуйста, что вы надумали. Мы с нетерпением ждем положительного ответа.
Европеанин протянул руку с довольно-таки гуманоидной ладонью.
Хокенберри пожал ее и следом за Манмутом забрался в шершень. Трап поднялся. Невидимое кресло приняло пассажира в объятия. Они вылетели из голубого пузыря.
Расхаживая в нетерпении и ярости перед тысячей лучших своих мирмидонцев по берегу у подножия Олимпа в ожидании, когда боги выставят очередного бойца, которого он убьет, быстроногий мужеубийца вспоминает первый месяц войны – время, которое троянцы и аргивяне по-прежнему называют Гневом Ахиллеса.
Тогда они квитировались с высот Олимпа легионами, эти боги, уверенные в своих энергетических полях и машинах, готовые прыгнуть в Медленное Время и спастись от ярости любого смертного, не ведая, что маленький механический народец – моравеки, новые союзники Ахиллеса, – припасли в ответ на божественные трюки собственные заклинания.
Аид, Арес и Гермес явились первыми, обрушились на боевые порядки троянцев и греков. Небо взорвалось. Силовые дуги полыхали огнем, так что вскоре ряды людей и богов превратились в купола, шпили и волны пламени. Море забурлило. Маленькие зеленые человечки бросились к своим фелюгам. Зевсова эгида содрогалась и подергивалась видимой рябью, поглощая мегатонный натиск моравеков.