Гера пожала закованное в металл запястье богини:
– Знаю, как нелегко тебе пришлось, о сестра по оружию. Ахиллес от рождения был твоим любимчиком.
Паллада покачала головой в сияющем шлеме:
– Он мне уже не любимец. Этот смертный солгал, будто я убила Патрокла и похитила его тело. Он поднял меч на меня и на весь мой олимпийский род. Мне не терпится отправить его в сумрачный дом Аида.
– Меня страшит ярость Зевса, – вмешался Посейдон.
Его доспех оттенка зеленовато-синей глубоководной патины покрывали узоры из волн, рыб, каракатиц, левиафанов и акул. На шлеме отверстия для глаз были украшены боевыми клешнями крабов.
– Снадобье Гефеста заставит его ужасное величество храпеть без просыпа семь дней и семь ночей, – сказала Гера. – За это время нам необходимо достичь наших целей. Ахиллесу – изгнание или смерть, Агамемнону – власть над аргивянами, Илиону – разрушение. Либо, по крайней мере, десятилетняя война должна возобновиться без всякой надежды на примирение. Когда Зевс проснется, мы поставим его перед фактами, которых ему не изменить.
– Но ярость его будет ужасна, – сказала Афина.
Гера рассмеялась:
– Тымне будешь рассказывать о ярости Кронида? Да по сравнению с ним Ахиллес не гневался, а надул губки, как безбородый юнец, и пинал ногою камешки. Однако предоставь отца мне. Я как-нибудь разберусь с ним, когда мы исполним задуманное. Сейчас нам нужно…
Она не успела договорить. Вокруг, на лужайке перед Чертогом богов на берегу Кальдерного озера, начали возникать богини и боги. Летучие колесницы, влекомые голографическими жеребцами, приближались со всех сторон и опускались на склон одна за другой, так что вскоре вся лужайка заполнилась машинами. Бессмертные разделились на три группы. Одни вставали ближе к Посейдону, Гере, Афине и прочим защитникам греков, другие выстраивались за спиной мрачного Аполлона, главного поборника Трои: его сестра Артемида, за ней Арес и его сестра Афродита, их мать Лето, Деметра и все остальные, кто долгие годы сражался за Илион. Третьи не решались примкнуть ни к одной стороне. Вскоре вокруг уже теснились многие сотни божеств.
– Почему вы все здесь? – с картинным изумлением воскликнула Гера. – Неужто сегодня никто не охраняет бастионы Олимпа?
– Молчи, злокозненная! – прокричал Аполлон. – Не отрекайся, это твой план – погубить сегодня Илион. И никто не может найти владыку Зевса, чтобы тебе помешать.
– Ой, – сказала белорукая Гера. – Неужели сребролукий так напуган неведомыми событиями, что должен бежать к папочке?
Арес, бог войны, трижды возвращавшийся из целебно-воскресительного бака после поединков с Ахиллесом, выступил вперед и встал плечом к плечу с Фебом-Аполлоном.
– Женщина, – процедил сквозь стиснутые зубы грозный бог войны, принимая свой обычный боевой рост – пятнадцать футов с лишним. – Мы терпим тебя лишь из-за твоего кровосмесительного брака с нашим владыкой Зевсом. Иных причин у нас нет.
Гера издевательски рассмеялась.
– Кровосмесительный брак! – поддразнила она. – Забавно слышать такие слова от бога, который спит со своей сестрицей чаще, чем с любой иной богиней или смертной.
Арес вскинул длинную смертоносную пику. Аполлон натянул тетиву и нацелил стрелу. Афродита достала из-за спины маленький, но не менее убийственный лук.
– Поднимете ли вы руку на нашу царицу? – воскликнула Афина, закрывая Геру от нацеленных стрел и копья.
Все боги на лужайке при виде изготовленного оружия включили собственное защитное поле на максимальную мощность.
– Тебе ли о таком говорить! – рявкнул багроволицый Арес. – Какая дерзость! Забыла, как несколько месяцев назад подстрекала Диомеда, сына Тидея, ранить меня копьем! Или ты сама метнула в меня свое бессмертное копье и нанесла мне глубокую рану, думая, будто надежно укрыта маскирующим облаком?
Афина пожала плечами:
– Это было на поле битвы. Кровь ударила мне в голову.
– Кровь ударила в голову?! – взревел Арес. – Так ты оправдываешь свою попытку меня убить, бессмертная гадина?
– Скажи, где Зевс? – потребовал у Геры Аполлон.
– Разве я сторож мужу своему? – ответила белорукая Гера. – Хотя временами сторож бы ему не помешал.
– Где Зевс? – повторил сребролукий Аполлон.
– Зевсу не будет дела до людей и богов еще много дней, – ответила Гера. – А может, он и вовсе не вернется. Что случится дальше внизу, решим мы на Олимпе.
Аполлон вновь приладил на тетиву тяжелую, наводящуюся на тепло стрелу, но лука пока не поднял.
Фетида, морская богиня, нереида, дочь Нерея, Морского старца, бессмертная мать Ахиллеса от смертного Пелея, шагнула между двумя группами разгневанных богов. Она была без доспехов, в платье, расшитом узорами в виде ракушек и водорослей.