Безобразный Терсит убежал так быстро, как только могли нести его дрожащие ноги.
Ближайшая соратница Пентесилеи, некрасивая, зато беззаветно отважная Клония, подъехала ближе:
– Что ты такое молвишь, царица? Мы не можем дать бой всем ахейским героям. Каждый из них – легенда. Вместе они непобедимы, и никаким тринадцати амазонкам из рождавшихся на свет их не одолеть.
– Спокойствие и решимость, сестра моя, – ответила Пентесилея. – Залог нашей победы – воля богов. Когда падет Ахиллес, остальные ахейцы побегут, как бежали от Гектора и простых троянцев после гибели либо ранения куда меньших военачальников. И тогда мы развернем коней, проскачем через треклятую Дыру и сожжем их корабли, прежде чем так называемые герои устремятся за нами.
– Мы последуем за тобою на смерть, царица, – прошептала Клония, – так же как прежде шли к славе.
– И вновь стяжаете славу, любезная сестра, – ответила Пентесилея. – Гляди, этот крысомордый пес Терсит передал наше послание и ахейские вожди уже двинулись к нам. Видишь, латы Ахиллеса блестят ярче остальных. Сойдемся же с противником на поле битвы.
Она пришпорила коня, и тринадцать амазонок галопом поскакали в сторону Ахиллеса и ахейцев.
– Что еще за голубой луч? – спросил Хокенберри.
Они с Манмутом обсуждали исчезновение человечества, населявшего Землю троянской эпохи, за пределами двухсотмильного радиуса от Трои.
– Голубой луч бьет в небо из Дельф на Пелопоннесе, – сказал моравек, ведя шершня к Марсу, Олимпу и бран-дыре. – Он появился в тот день, когда исчезли все остальные люди. Мы полагали, что луч состоит из тахионов, но теперь в этом не уверены. Есть гипотеза… только лишь гипотеза… что всех остальных людей свели к их базовым струнным компонентам Калаби-Яу, закодировали и запустили в межзвездное пространство.
– Луч бьет из Дельф? – переспросил Хокенберри.
Он понятия не имел о тахионах и компонентах Калаби-чего-то, зато много знал о Дельфах и тамошнем оракуле.
– Да, и я могу его тебе показать, если у тебя будет перед возвращением минут десять, – ответил Манмут. – Самое странное, что с современной Земли, куда мы скоро полетим, бьет похожий луч, но из Иерусалима.
– Из Иерусалима, – повторил Хокенберри и вцепился в невидимые подлокотники невидимого силового кресла, поскольку шершень резко забрал вниз, направляясь к Дыре. – Лучи уходят в атмосферу? В космос? Куда?
– Мы не знаем. Похоже, определенной цели вообще нет. Лучи существуют длительное время и, разумеется, вращаются вместе с Землей, однако они ведут за пределы Солнечной системы – обеих Солнечных систем, причем ни один вроде бы не нацелен на конкретную звезду, звездное скопление или галактику. Однако голубые лучи двунаправленные. То есть поток тахионной энергии возвращается в Дельфы и, надо полагать, в Иерусалим, следовательно…
– Постой, – перебил Хокенберри. – Ты видел?
Они как раз проскочили сквозь бран-дыру под самым сводом верхней арки.
– Да, – ответил Манмут. – Только мельком и смазанно, но, похоже, на передовой войны с богами возле Олимпа люди сражались с людьми. И погляди вперед.
Моравек увеличил изображение в голографических иллюминаторах. Под стенами Илиона греки сражались против троянцев. Скейские ворота были закрыты – впервые за последние восемь месяцев.
– Господи Исусе, – прошептал Хокенберри.
– Да.
– Манмут, можно вернуться туда, где мы впервые увидели сражение? На марсианскую сторону бран-дыры? Там что-то странное.
Его смутили всадники – очень маленький отряд, – нападавшие, по всей видимости, на пехотинцев. Ни у троянцев, ни у ахейцев конницы не было.
– Конечно, – ответил Манмут и круто развернул шершня.
Они вновь понеслись к Дыре.
Манмут, меня слышно? – донесся по фокусированному лучу голос Орфу, переданный сквозь Дыру через установленные в ней ретрансляторы.
Громко и отчетливо.
Доктор Хокенберри еще с тобой?
Да.
Оставайся на связи по фокусированному лучу. Не дай ему догадаться о нашем разговоре. Вы заметили что-нибудь необычное?
Да. Теперь вот летим проверить. На марсианской стороне бран-дыры кавалерия атакует аргивских гоплитов. На земной – греки воюют с троянцами.
– А нельзя как-нибудь замаскировать этого шершня? – спросил Хокенберри, когда они зависли в двухстах футах над конниками (тех было около дюжины, а пеших – человек пятьдесят). – Сделать его не таким приметным? Чтобы поменьше бросался в глаза?
– Конечно. – Манмут активировал полную стелс-маскировку и замедлил шершня.
Нет, я не о том, чем занимаются люди, передал Орфу. С браной ничего странного не происходит?