Почему никто не отзывается? Даэман еще минуты две дергал за веревку, потом еще три минуты ждал.
Со стороны широкого бульвара в двух кварталах на юге донесся скрежет.
«Решайся. Туда или обратно, только быстрее».
Даэман отошел от башни и запрокинул голову. Молния выхватила из мрака черную паутину опор и бамбуковые террасы над заброшенной эспланадой. В нескольких окнах горели светильники. Отсюда Даэман видел сигнальный огонь, который Гоман поддерживал под бамбуковой крышей на Марининой террасе со стороны города.
И снова послышался скрежет, на этот раз – из северных проулков.
– К черту, – сказал Даэман.
Пора вызволять маму отсюда. Если Гоман и его дружки попытаются ему помешать, он готов сбросить их через перила террасы в кратер. Даэман поставил арбалет на предохранитель, чтобы ненароком не всадить себе в ногу пару зазубренных наконечников, зашел в здание и начал подниматься по темной лестнице.
Уже добравшись до эспланады, он почуял неладное. Когда в последние месяцы Даэман наведывался к матери – правда, всегда днем, – он всякий раз видел здесь часовых, вооруженных примитивными пиками и более сложными ардисскими луками. Сегодня тут никого не было.
Они что же, по ночам отпускают охрану?
Да нет, вряд ли. Какой в этом смысл: войниксы активнее всего по ночам. И потом, Даэман неоднократно бывал у матери – последний раз больше месяца назад – и слышал, как ночью меняются дозорные. Как-то он сам стоял в карауле с двух ночи до шести утра, после чего факсировал в Ардис усталый и невыспавшийся.
По крайней мере, лестница над эспланадой была открыта с двух сторон. Как только молния озаряла следующий пролет или площадку, Даэман пробегал вверх по ступеням или через темный участок. Арбалет он держал наготове, почти касаясь пальцем предохранителя.
Еще не успев шагнуть на первый жилой этаж, он понял, что его там ожидает.
Сигнальный огонь в металлическом бочонке на обращенной к городу террасе почти догорел. Бамбуковый настил забрызгала кровь. Багровые разводы темнели на стенах, на нижней стороне карниза. Дверь в первые апартаменты – не его матери – стояла нараспашку.
Кровь была повсюду. Даэман не мог поверить, что в сотне с чем-то людей, даже вместе взятых, может быть столько крови. Всюду в глаза бросались свидетельства паники: наспех забаррикадированные двери, сметенные вместе с дверями баррикады, кровавые отпечатки ног на лестницах и террасах, разбросанные обрывки пижам… И никаких следов сопротивления. Ни одной окровавленной стрелы или пики, вонзившейся в косяк. Никаких признаков того, что кто-то схватился за оружие.
А главное, не было тел.
Даэман обыскал еще три жилья, прежде чем набрался мужества заглянуть к матери. Везде его встречали пятна крови, изломанная мебель, растерзанные подушки, сорванные со стен ковры, искромсанная набивка кресел – кровь на белых перьях и белом пенопласте… Но ни единого тела.
Дверь в Маринины апартаменты была заперта. Прежние автоматические замки, реагировавшие на отпечатки пальцев, перестали работать после Падения; Гоман поставил обычный засов и цепочку – чересчур ненадежные, по мнению Даэмана. Так оно и оказалось. Несколько раз постучавшись и не получив ответа, он трижды пнул посильнее – и дверь разлетелась. Даэман с поднятым арбалетом протиснулся в темноту.
В прихожей пахло кровью. В дальних комнатах, окна которых выходили на кратер, горел свет, но в коридоре и прихожей было почти совсем темно. Даэман шел как можно тише. Нога то и дело ступала в невидимые лужицы; от этого и от запаха крови желудок сводили спазмы. Теперь уже глаза привыкли к полутьме, и он видел: никто его здесь не подкарауливает. Трупов под ногами тоже не было.
– Мама! – Даэмана испугал собственный крик. И снова: – Мама! Гоман! Кто-нибудь!
Звякнули потревоженные ветром колокольчики на террасе. Молния озарила главную гостиную. Сине-зеленые ковры на южной стене, не любимые Даэманом, но такие привычные, покрылись красно-бурыми полосами и кляксами. Уютное гофрокартоновое кресло, в котором Даэман сидел всегда, когда бывал дома, было изорвано. Трупов не было. Даэману оставалось только гадать, готов ли он увидеть то, что должен увидеть.
Красные пятна, разводы и отпечатки вели с террасы в общую комнату, а оттуда – в большую столовую, где Марина любила принимать гостей за длинным столом. Даэман дождался следующей вспышки (тучи отползали на восток, так что промежутки между молнией и раскатами грома становились все длиннее) и, вскинув оружие на плечо, тронулся по багровым следам.