Некоторые твари запрыгивали на укрепления (войникс может скакнуть с места на тридцать футов и выше, словно гигантский кузнечик), но резервные бойцы с мечами и пиками не дали им прорваться в дом. Восемь обитателей Ардиса пострадали, но только двое всерьез: женщине по имени Кирик раздробило руку, а Ламан, друг Петира, лишился четырех пальцев на руке – не из-за войниксов, а потому, что его товарищ по оружию неудачно замахнулся мечом.
Однако ход битвы переломил соньер.
Харман поднял овальный диск со старой платформы джинкеров на крыше Ардис-холла. Сам он вел машину, лежа в центральном углублении спереди. Всего там было шесть неглубоких углублений с мягкой обивкой, позволяющих лежать плашмя, но Петир, Лоэс, Реман и Ханна предпочитали стоять на коленях и стрелять вниз. Мужчины взяли все три ардисские дротиковые винтовки, Ханна – лучший арбалет, который смастерила своими руками.
Опускаться ниже шестидесяти футов было рискованно из-за удивительной прыгучести войниксов, но и этого оказалось достаточно. Несмотря на дождь и темноту, несмотря на то, что войниксы шныряли, как тараканы, и прыгали, как саранча на сковородке, огонь из винтовок и арбалетные стрелы остановили тварей. Харман вел соньер меж высоких деревьев у подножия и на вершине холма, защитники пускали с укреплений горящие стрелы, шары пылающего бензина из катапульт озаряли ночь. Войниксы разбегались, перегруппировывались и нападали еще шесть раз, но наконец отступили – частью к реке далеко под холмом, частью в северные холмы.
– Почему они ушли? – спросила Пеаэн. – Почему перестали атаковать?
– Как это – почему? – удивился Петир. – Мы перебили треть их войска!
Харман скрестил руки на груди и мрачно глядел на тихо падающий снег.
– Я понимаю, о чем говорит Пеаэн. Хороший вопрос. Почему они прекратили атаку? Мы никогда не видели, чтобы войниксы реагировали на боль. Они умирают… но не жалуются. Почему они отступили, вместо того чтобы биться до последнего?
– Потому что кто-то их отозвал, – ответил Даэман. – Или что-то.
Ада покосилась на него. Даэман говорил глухо, лицо осунулось. В последние девять месяцев его решимость и силы крепли с каждым днем. Сейчас он выглядел безучастным и как будто не замечал никого вокруг. Ада чувствовала, что смерть матери хоть и не подкосила его сразу, но скоро добьет.
– Если войниксов отозвали, кто это сделал? – спросила Ханна.
Ей не ответили.
– Даэман, – заговорил наконец Харман, – пожалуйста, расскажи свою историю еще раз, для Ады. И постарайся припомнить: вдруг ты что-нибудь упустил.
Длинная гостиная мало-помалу заполнялась людьми. Лица у всех были усталые. Слушатели не задавали вопросов и не перебивали рассказчика.
Глухим бесцветным тоном Даэман рассказал о бойне в домкомплексе своей матери, о пирамиде из черепов, о туринской пелене – единственном не забрызганном кровью предмете, о том, как активировал ее позже, факсировав в какое-то другое место (он не уточнил, куда именно). Поведал, как над Парижским Кратером открылась дыра, из которой появилось что-то большое, двигавшееся как будто на огромных руках.
Он сказал, что факсировал в другое место, чтобы успокоиться, а затем вернулся в Ардис. Охранники павильона, стоявшие на укреплениях с оружием и зажженными факелами, сообщили ему про замеченные в ночи перемещения войниксов, про шум сражения и свет огненных шаров со стороны Ардис-холла. Даэман хотел пойти туда пешком, но его убедили, что это верная смерть. Они насчитали по меньшей мере семьдесят пять войниксов, пробежавших в направлении усадьбы.
Даэман оставил туринскую пелену начальникам караула – Касману и Греоджи, поручив кому-нибудь из них факсировать с ней в Чом или в другое безопасное место, если войниксы захватят павильон до его, Даэмана, возвращения.
«Мы так и так собираемся факсировать отсюда, если они нападут, – ответил Греоджи. – Установили очередность, кто уходит первыми, кто их прикрывает. Мы не намерены гибнуть ради защиты павильона».
Даэман кивнул и факсировал обратно в Парижский Кратер.
Выбери он Инвалидный отель – тот, что поближе, – не говорил бы теперь с ними, однако Даэман предпочел Гардельон. Главная часть Парижского Кратера изменилась до неузнаваемости. Дыра оставалась на прежнем месте – из нее сочился бледный солнечный свет, – но весь центр города сковал сетчатый голубой ледник.
– Ледник? – перебила Ада. – Там настолько холодно?
– Когда подойдешь поближе – да, – ответил Даэман. – Но уже в нескольких шагах просто зябко и моросит дождь. Думаю, это и не лед вовсе. Просто что-то холодное и прозрачное, органическое, вроде паутины, растущей из айсберга. И оно покрывает все старые жилые башни и бульвары вокруг кратера.