Харман наконец глянул на Одиссея – лицо у того было серое, – взял Аду под локоть и повел по коридору в тихое место у черного хода.
– Я по-прежнему думаю, что мне надо лететь с тобой, – сказала Ада.
Харман кивнул:
– Мне бы тоже этого хотелось. Но люди скоро переварят новости Даэмана. Когда до них дойдет, что Ардис, возможно, единственный уцелевший узел, а кто-то или что-то пожирает все прочие города и поселения, начнется паника.
– Думаешь, остались только мы? – прошептала Ада.
– Понятия не имею. Но если то, что на глазах Даэмана выползло из дыры, и есть божество Сетебос, о котором говорили Просперо и Калибан, то мы в большой беде.
– Думаешь, Даэман не ошибся и настоящий Калибан теперь орудует на Земле?
Харман на мгновение прикусил губу.
– Да, – сказал он наконец. – Думаю, Даэман правильно считает, что чудовище перебило всех в домкомплексе Парижского Кратера, просто чтобы добраться до Марины, матери Даэмана, и оставить ему послание.
Солнце вновь заволокли тучи, снаружи стало темнее. Ада смотрела вдаль, как будто наблюдала за рабочей суетой у литейного купола. Снаружи донесся веселый смех десятка мужчин и женщин, идущих сменить караульных у северной стены.
– Если Даэман прав, – вполголоса, не поворачиваясь к Харману, сказала Ада, – что помешает Калибану и его тварям напасть на нас, когда ты улетишь? Что, если ты вернешься, оставив Одиссея в саркофаге, и увидишь в Ардис-холле пирамиды из черепов? У нас даже не будет соньера, чтобы спастись.
У Хармана вырвался стон. Он отступил на шаг и утер ладонью лоб и щеки: кожа похолодела и стала липкой.
– Любимый! – Ада круто развернулась, шагнула вперед и порывисто его обняла. – Прости, я зря это сказала. Конечно, ты должен лететь. Безумно важно, чтобы мы попытались спасти Одиссея – не только потому, что он наш друг, но и потому, что лишь он, возможно, знает, что это за новая опасность и как с ней бороться. И нам нужен запас флешетт. И я бы не сбежала из Ардис-холла в соньере, что бы ни случилось. Здесь мой дом, наш общий дом. Как хорошо, что четыреста человек помогают его защищать! – Она поцеловала Хармана в губы, еще раз прижалась щекой к его кожаной куртке и прошептала: – Разумеется, тебе нужно лететь. Нужно. Извини за то, что я сейчас наговорила. Только возвращайся скорее.
Харман открыл было рот, но не нашел слов и лишь крепко притянул ее к себе.
Опустив соньер на три фута над землей у черного хода, Харман увидел, что его поджидает Петир.
– Я с вами, – заявил молодой человек.
Он был в дорожном плаще, с коротким мечом и охотничьим ножом за поясом, за спиной висели полный колчан и самодельный лук.
– Я сказал Даэману… – начал было Харман, опершись на локоть и выглядывая из центрального переднего углубления овальной летающей машины.
– Да. Это было разумно… сказать Даэману. Он еще не пришел в себя после смерти матери, работа с посланцами его расшевелит. Но и вдвоем вам лететь нельзя. Ханне хватит сил помочь тебе с носилками, но кто-то должен вас прикрывать.
– Ты нужен здесь…
– Нет, Харман-ур, я здесь не нужен, – опять перебил Петир. Он говорил тихо, твердо, спокойно, но взгляд прожигал насквозь. – Винтовка с флешеттами нужна, и я оставлю ее вместе с последними обоймами, ноя здесь не нужен. Как и ты, я пробыл на ногах больше суток – теперь мне положено шесть часов сна, прежде чем заступать в караул. Насколько я понял, ты обещал Аде-ур вернуться через несколько часов.
– Я рассчитываю… – Харман не успел договорить.
Ханна, Ада, Сирис и Том вышли, неся на носилках Одиссея. Умирающий был завернут в теплые одеяла. Харман выпрыгнул из зависшего соньера и помог уложить старика в мягкое центральное углубление в задней части машины. Обычно во время путешествия пассажиров удерживали на месте направленные силовые поля, но для неодушевленных предметов в каждом углублении имелась шелковая сеть, и Харман с Ханной закрепили ее поверх коматозного Одиссея. Он мог умереть в полете, и Харман не хотел, чтобы тело выпало из соньера.
Харман забрался на свое место и сообщил Ханне:
– Петир летит с нами.
Девушка словно и не услышала. Она смотрела только на умирающего.
– Петир, – продолжал Харман, – ты слева сзади. Лук и стрелы держи наготове. Ханна, ты справа сзади. Пристегнись.
Подошла Ада, перегнулась через металлический край и быстро поцеловала его в губы.
– Возвращайся до темноты, а не то я тебе задам, – тихо проговорила она.
Затем повернулась и пошла в дом вместе с Томом и Сирис.
Харман убедился, что все, в том числе он сам, накрыты сетью безопасности, просунул обе ладони под носовой край аппарата, активировал голографическую панель управления и вообразил три зеленых круга в трех алых кругах побольше. Его левая ладонь засветилась голубым, перед глазами возникли немыслимые траектории.