–Место назначения – Золотые Ворота в Мачу-Пикчу? – раздался ровный механический голос.
– Да, – ответил Харман.
–Кратчайший план полета? – спросила машина.
– Да.
–Готовы к старту?
– Готовы, – ответил Харман. – Вперед.
Силовые поля вжали их в углубления. Соньер пролетел над частоколом и кронами деревьев, взмыл почти вертикально и на высоте меньше двух тысяч футов преодолел звуковой барьер.
Ада не стала смотреть, как взлетает соньер, и, когда звуковой удар (сколько же их обрушилось на дом во время метеоритной бомбардировки!) сотряс окна и стены, только спросила у Оэллео, чья на этой неделе очередь убирать и менять разбитые стекла.
В главном зале она сняла с крючка шерстяной плащ и прошла через двор за ворота частокола. Истоптанная скотом и развороченная войниксами земля на бывшем газоне – а ныне пастбище и поле сражений – замерзла колдобинами: того и гляди подвернешь ногу. Вдоль кромки леса мужчины и женщины складывали трупы войниксов в запряженные волами грузовые дрожки. Металлические корпусы можно было переплавить на оружие, а кожаные капюшоны шли на одежду и щиты. Ада посмотрела, как один из первых учеников Одиссея, Каман, особыми клещами, которые придумала и выковала Ханна, выдирает из мертвых войниксов арбалетные стрелы. Их складывали в ведра и грузили на дрожки, чтобы почистить и заново наточить. И дно повозки, и руки Камана в перчатках, и заледенелая почва посинели от крови войниксов.
Ада обошла палисад, заходя во все ворота по очереди, беседуя с работниками, убеждая дозорных, простоявших в карауле все утро, пойти завтракать, затем поднялась на купол – поговорить с Лоэсом и понаблюдать за последними приготовлениями к литью. При этом она как будто не замечала Эмму и трех молодых людей с заряженными арбалетами, которые держались шагах в тридцати за ее спиной и пристально наблюдали за лесом.
Она вернулась в дом через кухню и по ладонной функции проверила время: Харман улетел тридцать девять минут назад. Если его дурацкий соньер не ошибся в расчетах (Ада не очень-то ему верила, ибо помнила, как долго они летели от Золотых Ворот с остановкой в секвойевом лесу в месте, про которое теперь знала, что оно называется Техас), но, если эти расчеты верны, Харман уже добрался до цели. Час на то, чтобы отыскать мифическую целебную колыбель или, по крайней мере, уложить умирающего Никого в темпоральный саркофаг, и ее любимый вернется раньше, чем подадут ланч. Ада напомнила себе, что завтра ее дежурство на кухне.
Повесив шаль на крючок, она поднялась в спальню – их общую с Харманом спальню – и закрыла дверь. Потом достала и развернула пелену, которую привез Даэман и которую она во время разговора сунула в самый большой карман.
Харман почти не интересовался туринской драмой. Да и Даэман, насколько помнила Ада, тоже. До Падения он увлекался только соблазнением молоденьких женщин. Хотя, если быть честной, она помнила еще, что, посещая Ардис в ее детстве, он упорно охотился по полям и лесам на бабочек. Молодой человек приходился ей двоюродным братом, хотя еще девять месяцев назад любые слова, обозначавшие кровную связь, ничего не значили. «Сестра» или «кузина» – так обращались друг к другу взрослые женщины, состоящие в долгой дружбе, имея в виду некие особые отношения между своими детьми. Теперь, когда Ада сама была взрослой и к тому же беременной, ей пришло на ум, что именно могло означать слово «кузен». Вероятно, их матери – обе уже покойные, с горечью подумала она, – решили в разное время забеременеть от спермопакетов одного и того же мужчины. Ада улыбнулась, радуясь, что пухлому сластолюбивому Даэману не удалось ее соблазнить.
Так или иначе, ни Харман, ни Даэман не увлекались туринскими пеленами – в отличие от нее. В те одиннадцать лет, когда повязки исправно функционировали, она почти каждый день переносилась в кровавый мир осажденного Илиона. Надо признаться, ей действительно нравились жестокость и мощь воображаемых героев (по крайней мере, они считались воображаемыми до встречи с постаревшим Одиссеем в Золотых Воротах); ее пьянила даже их варварская речь, которую турины каким-то образом переводили.
Ада легла на кровать, накрыла тканью лицо, пристроила вышитые микросхемы на лбу и закрыла глаза, не особо ожидая, что турина заработает.
Ночь. Она в троянской башне.