Менелай бросается вперед, прижимает вошедшего так, что он не может поднять руки, и приставляет к горлу клинок, готовясь одним движением перерезать яремную вену.
– Нет! – кричит Елена.
Менелай замирает.
– Это мой друг, Хок-эн-беа-уиии.
Мгновение Менелай стоит неподвижно, лицо и рука напряжены, как будто он по-прежнему намерен перерезать горло хилому противнику. Затем вытаскивает у того из ножен меч, отбрасывает в сторону и, швырнув пришельца на пол, нависает над ним.
– Хокенберри? Сын Дуэйна? – рычит Менелай. – Я много раз видел тебя с Ахиллесом и Гектором. Ты явился вместе с механическими существами.
«Хокенберри?» – удивляется Ада. Она ни разу не слышала в туринской истории похожего имени.
– Нет, – отвечает Хокенберри, потирая горло и ушибленное колено. – Я был здесь много лет, только никому не показывался на глаза до того, как разразилась битва с богами.
– Ты друг этого песьего Ахиллеса! – рявкает Менелай. – Ты прихлебатель моего врага Гектора, чей последний час скоро наступит. И твой тоже…
– Нет! – Елена, сделав шаг вперед, хватает мужа за руку. – Хок-эн-беа-уиии – любимец богов и мой друг. Это он рассказал мне об этой башне. И ты помнишь, как он переносил Ахиллеса, куда пожелает, путешествуя, подобно богам, при помощи чудесного медальона.
– Помню, – говорит Менелай. – Однако друг Ахиллеса и Гектора мне не товарищ. Он раскрыл наше убежище и расскажет троянцам, где мы прячемся. Смерть ему!
– Нет, – в третий раз говорит Елена; ее белые пальцы, сжавшие загорелую волосатую руку Менелая, кажутся совсем маленькими. – Хок-эн-беа-уиии выручит нас из беды, муж мой.
Менелай непонимающе хмурится.
Елена указывает на сражение. Лучники посылают сотни – тысячи – смертоносных стрел. Греки бегут к городским укреплениям с осадными лестницами, затем, теряя товарищей, отступают под перекрестным обстрелом. Последние троянские защитники за стенами мужественно бьются на своей стороне частоколов и рвов – ахейские колесницы сшибаются, дерево разлетается в щепки, а кони ржут от боли в ночи, когда колья пронзают их взмыленные бока, и даже греколюбивые боги и богини – Афина, Гера и Посейдон – отступают перед безумной контратакой главных покровителей Трои – Ареса и Аполлона. Сребролукий осыпает фиолетовыми энергетическими стрелами и аргивян, и их бессмертных союзников, люди и кони падают, как молодые деревца под топором дровосека.
– Не понимаю, – рычит Менелай, – что нам проку от этого тощего ублюдка? У него даже меч не заточен!
По-прежнему держа его руку, Елена грациозно поднимает тяжелый золотой медальон, висящий у Хокенберри на шее на толстой золотой цепочке.
– Возлюбленный муж, он может мгновенно перенести нас в лагерь твоего брата. Это наш единственный способ выбраться из Илиона.
Менелай щурится, – кажется, до него дошло.
– Ну-ка, отойди, жена. Сейчас я перережу ему глотку, и волшебный медальон будет наш.
– Он действует только на меня, – тихо говорит Хокенберри. – Даже моравеки со всей их премудрой техникой не сумели его скопировать или заставить работать для себя. Квит-медальон настроен на мою ДНК и волны моего мозга.
– Это правда, – почти шепчет Елена. – Вот почему и Гектор, и Ахиллес держали Хок-эн-беа-уиии за руку, когда хотели чудесным образом перенестись куда-нибудь вместе с ним.
– Вставай, – говорит Менелай.
Хокенберри поднимается. Менелай не такой высокий, как его брат, не столь широк в груди, как Одиссей или Аякс, но почти богоподобен в сравнении с хилым Хокенберри.
– Забирай нас отсюда, сын Дуэйна, – приказывает Менелай. – В шатер моего брата на берегу.
Хокенберри мотает головой:
– Я уже несколько месяцев не прибегал к помощи медальона, о сын Атрея. Моравеки объяснили, что боги могут выследить меня в чем-то, что называется планковым пространством в матрице Калаби-Яу – в той пустоте, через которую перемещаются сами боги. Я обманул богов, и они меня убьют, если я снова квантово телепортируюсь.
Менелай с улыбкой поднимает меч и тычет Хокенберри в живот, так что сквозь ткань проступает кровь.
– А если ты этого не сделаешь, я убью тебя прямо сейчас, свиная ты задница. И я очень медленно выпущу твои кишки наружу.
Елена кладет свободную руку на плечо Хокенберри:
– Друг мой, посмотри туда, за городскую стену. Боги заняты кровопролитием. Видишь, как Афина отступает вместе со своим воинством фурий? Как могучий Аполлон сеет гибель среди бегущих греков? Сегодня никто не заметит, как ты квитируешься.