- Не переживай, любовь моя. Я ничего не сделаю твоей матери. Я вообще намерен причинить как можно меньше вреда. Обещаю тебе.
- Так оставь этот проклятый меч здесь! – раздраженно воскликнула Персефона. – Уничтожь его! Утопи в Стиксе!
- Не могу, - твердо ответил Аид. – Я зашел слишком далеко. Без меча мы проиграем, у Зевса армия намного сильнее. Одна Афина чего стоит…
- О да, твоя драгоценная Афина одна стоит целой армии!
Персефона всхлипнула и отвернулась. Аид вдруг заулыбался.
- Ты что же, ревнуешь к ней? Ты же знаешь, милая, она мне как дочь.
Аид присел на кровать и мягко потянул к себе жену. Она поддалась, уткнувшись ему в плечо.
- Если ты убьешь кого-нибудь завтра, я никогда себе этого не прощу, - глухим голосом сказала она. – И тебе тоже.
Аид нахмурился. До этого дня Персефона вела себя тихо, не мешая мужу готовиться к битве. Он с самого начала рассказал ей о своих планах, ничего не скрывая от жены. Сначала богиня пыталась отговорить его, но ее попытки были какими-то вялыми. Даже слишком… Аида вдруг осенила догадка.
- Но почему ты ничего не говорила мне? Ты что же, до сих пор боишься меня? – спросил он тихо.
- Иногда боюсь, - так же тихо призналась дочь Деметры. – Я не всегда могу понять твои намерения. Ты слишком закрытый, даже для меня, и порой мне кажется, что ты нежен со мной только потому, что я тебе не возражаю. И… что стоит мне сказать что-нибудь против, как твоя любовь исчезнет, как дым.
- Персефона, что ты такое говоришь! – изумился владыка подземного царства. – Мою любовь к тебе ничего не может изменить! Ведь я не просто так рассказал тебе о своих планах…
- Да, ты все рассказал, но ведь ты просто поставил меня перед фактом! – перебила его Персефона. – Ты не спрашивал моего мнения, не советовался. Зачем же – ты и не ждал, что я стану возражать тебе. Конечно, я против того, чтобы ты нападал на Олимп, ведь там моя семья, мои друзья, я росла с ними вместе! А вдруг ты кого-нибудь из них убьешь? Что тогда, Аид?
- Я же сказал, Персефона, я постараюсь не применять меч! То, что ты сказала, справедливо. Мне жаль, что я до сих пор пугаю тебя, я стремился не к этому, ты знаешь. Я постараюсь исправиться.
Он прижал ее к себе и нежно поцеловал. Постепенно напряжение, сковывавшее богиню, ушло, она ответила на поцелуй. Внезапно по просторной спальне разнесся грохот. Персефона вскрикнула. Аид, увлеченный женой, не сразу понял, что стучат в дверь.
- Что такое? – в ярости крикнул он. Никто не смел проникать в святая святых его дворца.
Глянув на Персефону, опустившую голову, он быстро вышел из спальни. За дверью его ждали несколько крагов – новых порождений Бездны и Тартара. Увидев лицо Аида, они попятились.
- Как вы посмели ломиться в мою спальню? – прорычал он.
- Прости, владыка, - низко склонились краги. Один из них поднял голову: - Просто Эврипиону пришла в голову идея напасть на олимпийцев сейчас, пока они отдыхают. И он отправил нас, чтобы мы рассказали тебе об этом.
Аид нахмурился. Ему совсем не нравился этот коварный сын Гефеста, выкравший у собственного отца меч, убивающий богов. Хотя именно благодаря изменчивому юноше у него появился шанс свергнуть Зевса, коварство этого человека настораживало.
- Скажи Эврипиону, чтобы ждал меня в тронном зале. Я скоро буду, - подумав, сказал Аид.
Он вернулся в спальню. С сожалением оглядев обнаженную Персефону, поджидавшую мужа, Аид поцеловал ее.
- Я не знаю, когда вернусь, любимая. Мне предстоит сложный разговор. Если ты уснешь, я не обижусь.
Улыбнувшись жене, он вздохнул и направился к тронному залу. Эврипион ждал его, переминаясь с ноги на ногу, сгорая от нетерпения. Он был уверен, что Аид одобрит его замысел, и ему хотелось поскорее отправиться на Олимп. Но Аид не одобрил. Он уселся на трон и устремил на юношу пристальный взгляд. Эврипион безмятежно улыбался, предвкушая похвалу. Его красивые, но холодные черные глаза были слегка прищурены.
- О твоей матери мало что известно, - наконец, заговорил Аид. – Возможно, подлость досталась тебе от нее, потому что Гефест – честнейший и благороднейший из богов.
Эврипион замер. Он почуял угрозу, исходившую от владыки подземного царства.
- Прости, повелитель, но я не понимаю, к чему ты ведешь, - откликнулся он, все еще улыбаясь.