- А вам ведь есть что скрывать, да? – подмигнул ей Гермес.
- Если и есть, вы об этом все равно не узнаете, не надейся. Аполлон, что ты на меня так смотришь? – повернулась она к Фебу, почувствовав взгляд его лучистых глаз.
- Может, я соскучился, - улыбаясь, ответил он.
- Ну конечно.
- Ты что, не веришь мне? – поразился стреловержец.
Афина вздохнула и повернулась к богам спиной.
- Ладно, некогда мне вести с вами задушевные беседы. Дела ждут, знаете ли.
Сделав еще несколько шагов, она снова остановилась. Боги не уходили.
- Ну что еще? – повернулась Афина.
- Всего один вопрос, богиня, - окликнул ее Гермес. – Не хочешь говорить, какие у тебя дела в Эфесе – не говори. Но что ты делала на базаре? Это совсем на тебя не похоже.
- Ах, это, - Афина медленно улыбнулась. – Так, пустяки. Я искала кое-какие травы, которые можно найти только среди смертных.
- И что же это за травы? – заинтересовался Аполлон.
- Ядовитые коренья. Их яд действует медленно, но верно. Геката подсказала мне рецепт одного замечательного зелья…
- И зачем это тебе? – озадачился Гермес.
- Чтобы тайком подливать его в напитки тем, кто пытается узнать мои тайны, - невозмутимо ответила она.
Аполлон расхохотался. А когда, наконец, успокоился, богини уже не было.
- Куда она делась? – спросил он посланника богов.
- Я не заметил, ты меня отвлек! А все-таки подозрительно все это. Великая Афина Паллада расхаживает по базару в городе, которому не покровительствует… И Афродита здесь. Моя любовь к приключениям подсказывает, что неспроста они сюда явились. Жаль, я не увидел, в какую сторону направилась Афина. Может, выследим ее? Узнаем, зачем наши прекрасные богини здесь на самом деле?
- Если бы речь шла о ком-то другом, я бы первый тебе это предложил, - ответил Аполлон. – Но Афина легко раскроет слежку, особенно теперь, когда знает, что мы здесь. И тогда нам не поздоровится. Знаешь, не хочу показаться трусом, но ее гневить у меня нет никакого желания.
Гермес вздохнул, но признал правоту друга. Переглянувшись, боги направились обратно к торговым рядам.
***
Прошло еще несколько дней. Празднества закончились, но гостеприимные хозяева снова не захотели отпускать своих прекрасных гостий. Артемис чувствовала, что чем больше времени проходит, тем больнее ей с ними расставаться. Она не солгала тогда Исмем – с момента их появления между ними как будто образовалась какая-то связь. Девушка лихорадочно соображала, как еще можно задержать подруг, какой предлог придумать? Радовало, что Клеарх и Феодосия горячо поддерживали ее желание, может, вместе они смогут уговорить их?
А пока Артемис не приходило никаких полезных мыслей, поэтому она решила просто проводить с Исмем все свободное время. Но в последний день таргелий ей не удалось прогуляться с подругой – вместе с Феодосией она готовилась принимать гостей. Агейп и Исмем решили пройтись по базару. В доме царила непривычная тишина – Клеарх тоже ушел по делам.
Во время готовки Артемис вдруг обнаружила, что у них закончились ароматные травы, необходимые сразу для нескольких блюд. Быстро собравшись, она поспешила на базар. Уже на подходе к торговым рядам девушка вдруг заметила Исмем, беседовавшую с двумя мужчинами. Увидев их, Артемис остановилась как вкопанная. Она не видела лица одного из собеседников, он стоял к ней спиной. Другой же поразил девушку своей красотой и взглядом, в котором будто сквозила вечность. Кто это? Может, кто-то из жрецов, ведь в Эфесе много храмов. Тем временем Исмем что-то тихо сказала своим неведомым спутникам, вызвав взрыв хохота у мужчины, стоявшего к Артемис спиной. Услышав этот смех, девушка вдруг потянулась к незнакомцу всей душой, сама не понимая, что с ней происходит. Сначала Исмем, теперь этот мужчина…
Задумавшись, она не заметила, как ушла ее подруга. Мужчины же, о чем-то посовещавшись, снова вернулись на базар. Совершенно неожиданно для себя, Артемис вдруг решила последовать за ними. Но, добравшись до торговых рядов, она потеряла незнакомцев из вида. Вздохнув, девушка, наконец, вспомнила, зачем шла сюда на самом деле, и отправилась к зеленщикам. Когда она вернулась, Исмем уже была дома, негромко беседуя с Агейп. Стыдясь собственного поведения, Артемис встала так, чтобы, продолжая готовить, слышать разговор подруг.