- Не понимаешь? – свирепея, спросил Аид. – Как ты думаешь, кем я буду, если проникну на Олимп ночью, как вор? Даже если бы я согласился на эту мерзость, уверен, боги позаботились о защите так, как тебе и не снилось, гнусное ты пресмыкающееся! И в какое положение я попаду, если приду к ним ночью, потопчусь у ворот и вместе со всей армией отправлюсь обратно?
- Но…
- У тебя есть информация, как именно защищен Олимп?
- Нет, но…
- Я около часа исследовал стены, но так и не понял, что придумали Афина и Арес. Иди, попробуй проникнуть внутрь. Если сделаешь брешь в стене – возвращайся, обсудим.
- Но мы и завтра будем думать о том, как пробить защиту. Почему бы не заняться этим сейчас?
- Потому что это подло, - тихо сказал Аид. – А я меньше всего хочу быть подлым.
Он встал и вплотную подошел к Эврипиону.
- Теперь я буду более внимательно приглядываться к тебе, - с неуловимой угрозой сказал он. – Предав отца, предав всех, кто тебя растил и заботился о тебе, ты, возможно, сделаешь это снова.
- Но я же помог тебе! – обиженно сказал Эврипион.
- Да, и я это ценю, хоть и не просил тебя о таком одолжении. Но в своем предательстве ты не можешь остановиться, тебе неизвестно чувство благодарности, честь и благородство. Не забывай, что я воюю не с врагами. Я воюю с братом.
- Разве он тебе не враг?
- Мы – бессмертные боги, Эврипион, - устало ответил Аид. – Впереди нас ждет только вечность, и понятия врагов и друзей относительны. Все решает время, судьба и мы сами.
- Я не понимаю тебя. Может, ты просто боишься Зевса? И эту свою Афину?
Сказав это, Эврипион тут же пожалел о своих словах и шарахнулся от Аида, лицо которого искривила жестокая усмешка. Прикрыв глаза, бог постарался успокоиться. Ему не нужен разлад в собственном окружении накануне битвы.
- Уходи отсюда, - сказал он сквозь зубы. – И постарайся сделать так, чтобы я до утра о тебе не слышал.
Через минуту Аид открыл глаза. Он был один. Слова этого юнца задели его за живое. Он не боялся Зевса, но ему становилось противно при мысли о том, что кто-то мог так о нем подумать. К жене возвращаться уже не хотелось, только не сейчас. Покинув дворец, Аид отправился к Гекате. До того как он полюбил Персефону, их с богиней-колдуньей связывали очень страстные отношения. Мрачная, как и он сам, опасная и загадочная, Геката смогла отвлечь его от тоски по Гере. Каждый день, наспех выполнив все свои основные обязанности, он спешил к колдунье. А когда предложил ей вступить в брак, Геката сделала неожиданное признание.
- Я должна сказать тебе кое-что, - начала она разговор как-то вечером.
Ее черные как ночь глаза таинственно мерцали при свете свечи, как будто поглощая его. Белоснежная кожа сияла, обнаженное тело лишь слегка прикрывало одеяло из тончайшей шерсти горных коз.
- Только не говори, что тоже давно влюблена в моего брата, - поморщился Аид.
Геката залилась низким, будоражащим смехом.
- Я что похожа на ту, кто может попасться в сети этого самовлюбленного осла?
- Тогда что ты хочешь мне сказать?
- Что все это время специально подмешивала в твою еду кое-какие коренья. Чтобы ты воспылал ко мне необоримой страстью.
- Но зачем? – удивился Аид, приподнявшись на локте. – От тебя и так невозможно оторваться, если ты сама этого не захочешь.
- Все так, но мне этого не надо. И делать меня своей женой тоже не стоит. – Геката улыбнулась, увидев реакцию Аида. – Да, я знаю об этом, как и о многом другом. Просто тот Аид, которым ты был после того как Гера предпочла тебе Зевса, не нужен был подземному царству. Ты стал слабым, безвольным, и я решила тебе помочь.
- И как же, по-твоему, ты мне помогла? – спросил Аид, начиная злиться.
- Время покажет, - рассудительно ответила Геката. – А после того как я перестану добавлять свои коренья в твою еду, ты охладеешь ко мне, вот увидишь. И займешься, наконец, в полную силу своими обязанностями.
Аид не знал, злиться ему или смеяться. Он начал понимать, что действительно не испытывал к колдунье нежных чувств, только всепоглощающую страсть.
- Даже не знаю, благодарить тебя или изгнать, - сказал бог, резко сев в кровати.
- Это ты уж сам решай, - усмехнулась Геката.