- Теперь понял замысел? – улыбнулась богиня любви.
Арес только хрипло вздохнул.
***
Приближение войска Аида олимпийцы услышали сразу. Гул, рев, хлопанье множества крыльев, нервный хохот гарпий и ламий обрушились на Олимп в одно мгновенье, как весенний ливень. Армия налетела на царство богов одновременно, и тут же отхлынула, отброшенная мощью защитного купола. Такой же шум донесся со стороны ворот – их тоже не смогли преодолеть. Титаны, предусмотрительно отправленные Афиной за ворота, с усмешкой наблюдали за бесплодными попытками врага. Раз за разом они нападали на невидимую преграду, но каждое прикосновение к ней приносило немалый ущерб существам. До богов донесся грозный окрик – Аид, показавшийся в небе на чернокрылом коне, остановил свое войско. Нахмурившись, он посмотрел на олимпийцев, столпившихся внизу, и обернулся, призывая Гекату. Богиня подлетела к нему на своей мрачной колеснице. Ее черные волосы и темные одежды странно контрастировали с золотыми стенами и зелеными садами Олимпа. Колдунья что-то прошептала, и невидимая преграда полыхнула ярким светом. Афина напряглась. Она несколько ночей потратила на то, чтобы создать по-настоящему сильную защиту, и была уверена, что даже Геката не сможет уничтожить ее с первого раза. Но вдруг она недооценила свою наставницу? Тем временем трехликая подлетела к тому месту, где должна была находиться невидимая стена. Она протянула руку, в тот же миг защита снова вспыхнула, и богиня отлетела, выпав из колесницы, Аид успел подхватить ее лишь у самой земли. Поднявшись вновь, Геката взглядом нашла Афину, улыбнувшись ей.
- Я рада, что ты снова начала заниматься колдовством, - крикнула она. Сквозь магическую преграду ее голос звучал глухо. – Твои заклинания великолепны, моя милая. Даже жаль их разрушать.
- Так не разрушай, - пожала плечами Паллада.
Геката рассмеялась, но в следующий миг снова стала серьезной. Сосредоточившись на деле, она приняла свой страшный трехликий облик. Небо резко потемнело. Афродита испуганно схватила Афину за руку, но тут же поняла, что дневной свет загородило поднявшееся в воздух войско Аида. Весь Олимп содрогнулся от страшных ударов, но купол снова остался нетронутым. Геката, не останавливаясь, продолжила читать заклинания, и подземные существа, повинуясь приказу Аида, напали еще раз. Пострадавших от удара о невидимую стену заменяли новые создания, одно другого ужаснее.
- Видимо, у Бездны и Тартара был сплошной медовый месяц, - хмыкнув, шепнул Гермес Аполлону. Стреловержец нервно хохотнул.
Артемида, стоявшая рядом с Афиной и Афродитой, вскрикнула от еще одного мощного удара, и тут же залилась краской, устыдившись своей трусости. Аполлон сжал руку сестры. Арес, мельком глянув на нее, буркнул:
- Давайте-ка все богини, кроме Афины, отойдут пока подальше и встанут за нами. А еще лучше будет, если вы скроетесь во дворце Зевса.
- Нет уж! – вскинулась Артемида. – Я останусь здесь.
Афродита, Ирида, Геба и богиня домашнего очага Гестия, все же, решили прислушаться к богу войны и скрылись под деревьями у чертогов громовержца.
Тем временем удары становились все сильнее. В какой-то момент Артемида интуитивно вскинула лук вверх и пустила стрелу – невидимый щит дал трещину, и в царство богов пробилась первая гарпия. Вскрикнув, она камнем упала вниз, пронзенная стрелой богини-охотницы.
- Молодец! – восхитился Аполлон.
Купол был разрушен. Все подземные твари, умевшие летать, ринулись вниз, возглавляемые богом смерти Танатосом. Другие существа одновременно с ними пробились через ворота и тоже направились к олимпийцам. Сражение началось.
Аид направил коня к земле и легко спрыгнул, стоило только мощным копытам коснуться одной из мраморных дорожек Олимпа. Владыка царства мертвых решил пока остаться в стороне, оценивая обстановку. Его войско было огромным, но сильно уступало по мощи олимпийцам. Зевс, Деметра, Афина, Артемида, Аполлон, Арес, Гермес, Дионис, Посейдон, Гелиос, спутник Посейдона Главк, паны и сатиры Диониса, Гефест… Аид пригляделся. Не может этого быть! Рядом с Гефестом стоял Прометей и его брат Эпитемей. Аид был уверен, что титан не простит Зевса за то, что тот приковал его к скале на сотни лет. Но, видимо, не так уж он и обиделся на громовержца.