- Допрашивали тебя, говоришь? – прищурилась Агейп. – И что же ты им сказала?
- Что мы с тобой прибыли сюда по делам, о которых им знать не положено, - ответила Исмем задумчиво.
- И они поверили? – фыркнула Агейп.
- Конечно, нет, - усмехнулась подруга. – Но я дала им понять, что преследовать меня не в их интересах. Думаю, они и сами это знают.
Агейп рассмеялась.
- Это точно, дорогая, не думаю, что они осмелятся разозлить тебя.
- Но я все равно буду теперь внимательнее. И ты тоже гляди в оба.
Исмем вдруг поднялась и подошла к покрасневшей Артемис.
- Ты что-то хочешь спросить у меня? – ласково обратилась гостья к девушке.
Артемис вдруг поняла, что уже давно ничего не режет, жадно ловя каждое слово разговора.
- О боги, как мне стыдно! – пролепетала она. – Прости меня, Исмем, я никогда в жизни не подслушивала! Но увидела сегодня тебя с двумя незнакомыми мужчинами, а потом случайно услышала ваш разговор. Вас что, кто-то преследует?
Агейп снова рассмеялась. Исмем бросила на нее быстрый взгляд и снова повернулась к Артемис, изучающе глядя на нее. Девушке показалось, что ее насквозь пронзает невидимый, но ощутимый свет.
- Нет, нас никто не преследует, - наконец, ответила Исмем, отводя взгляд, и Артемис почувствовала облегчение. – Благодарю за беспокойство. Но в следующий раз, если захочешь что-то узнать, лучше спроси у меня.
В ее голосе не было осуждения, но дочь Латоны снова почувствовала обжигающий стыд и смогла только прошептать:
- Да, конечно, еще раз прости.
- Сурово ты с ней, - хмыкнула Агейп, с сожалением глядя на девушку.
- Возможно, - согласилась Исмем, направляясь в их комнату. – Но представляешь, что было бы, если бы она узнала обо всем раньше, чем нужно?
Несмотря на неприятную беседу, Артемис почувствовала еще большее расположение к своей серьезной подруге. И Клеарх был с ней полностью солидарен – с первого дня Исмем поразила его в самое сердце. Он старался не показывать этого, но любовь к необычной гостье разгоралась в нем все сильнее. Феодосия же, со своей стороны, ни на шаг не отходила от Афродиты, восхищаясь ее красотой и умением обращаться с мужчинами, несмотря на то, что к тому времени практически все девушки Эфеса возненавидели «коварную Агейп».
- Они не понимают, что я спасаю их от недостойных мужчин, - твердила Афродита новой подруге, готовой слушать ее часами. – Ведь если бы чувства их были настоящими, они бы никогда не покинули своих возлюбленных, даже ради меня. Не я, так другая рано или поздно увела бы кого-нибудь из них.
Но Феодосия была единственной, не считая мужчин, кто искренне восхищался Агейп. Остальные девушки ненавидели разлучницу, как все они называли ее между собой.
Прошло еще два дня, и Афина-Исмем настойчиво заговорила об отъезде, разбивая сердце Артемис, которой казалось, будто она теряет сестру. Но две недели, отведенные Зевсом Палладе, были уже на исходе. Богиня понимала – теперь нужно действовать решительно. К тому же, она опасалась, что любопытный Гермес не удержится и все-таки найдет способ выследить ее. Да и на Олимпе дел уже накопилось достаточно. Греки вновь развернули войну со спартанцами, а влюбленные без устали приносили дары в храмы Афродиты, но безуспешно – не до них было златой Афродите. Наконец, богини сообщили своим радушным хозяевам, что через три дня они уедут, вызвав у смертных горестные возгласы. Этим же вечером, в одиночестве прогуливаясь на опушке леса недалеко от города, Афина вдруг услышала голос Зевса. Обернувшись, она увидела рядом с собой прекрасного златорогого оленя.
- Отец, что ты здесь делаешь? – изумленно спросила Паллада.
- Афина, когда вы завершите мое поручение? Я ждал достаточно, но мое терпение на исходе. Я хочу увидеть свою дочь. К тому же, ты нужна мне на Олимпе.
- Не переживай, отец, в ближайшие дни все закончится.
- Прекрасно, я жду вас с нетерпением! А пока расскажи мне, какая она.
- О, она чудесная, - улыбнулась Афина. – Очень красивая, благородная, держится с достоинством. Настоящая богиня, достойная дочь царя Олимпа. Скоро все увидишь сам.