Афина слушала его, давая выговориться. Она снова прокручивала в голове все события, приведшие к сегодняшнему дню, и понимала, что Зевс виноват в этом побоище не меньше Аида. Она горевала, что не смогла помирить их, не придумала, как предотвратить беду. Сейчас же события разворачивались одно за другим, и эту битву она уже не могла остановить, как и не могла ничем помочь Аиду.
- Прости, я не должен был звать тебя, - немного успокоившись, сказал владыка подземного царства. – Я не имею права на твою помощь и поддержку после убийства Эпитемея. Просто ты всегда понимала меня, как никто другой. Но нельзя взваливать на других собственную ношу. Это моя вина, моя ошибка, и расплачиваться за нее должен только я сам.
Он взглянул на богиню и замер, о чем-то напряженно размышляя. Афина тоже задумалась, устремив взгляд на стену шатра, поэтому не заметила, как Аид медленно, как будто через силу, подошел к своему плащу и вытащил из-под него меч.
- Знаешь, - тихо заговорил он, глядя на страшное оружие. – Без тебя олимпийцам не выстоять. Ты одна стоишь целого войска. И будь я хорошим полководцем, я бы принял это во внимание… - Афина вздрогнула и посмотрела на него. А бог, тем временем, продолжал: – Будь я хорошим полководцем, я бы подумал о том, что самым лучшим решением было бы сначала избавиться от тебя…
- Аид… - потрясенно прошептала богиня, не веря, что он на самом деле сказал это.
До сих пор она искренне верила его обещаниям, что он никогда не причинит ей вреда. Теперь же во взгляде бога появилась мрачная решимость. Что, если он убьет ее прямо сейчас? Она не боялась смерти, потому что не знала, что это такое, но все ее мысли занимал полуразрушенный Олимп. Если ее не будет, боги действительно могут не справиться. Афина медленно шагнула назад, опасаясь резким движением спровоцировать дядю. Аид оторвался от меча и удивленно посмотрел на нее. В его глазах промелькнул ужас, он с отвращением отбросил от себя оружие.
- Уходи, - глухо сказал он, отвернувшись. – Уходи, пока я не совершил непоправимое. Прости меня, прости, я не должен был…
Богиня вышла из шатра, все еще не до конца осознавая, что произошло. Аид действительно на какое-то мгновение допустил мысль о ее убийстве? Разве такое возможно? Афина вздрогнула от неожиданности – Пегас, увидев хозяйку, радостно ткнулся теплой мордой в ее плечо. Машинально оседлав его, она направилась к Олимпу.
Паллада решила никому не говорить о том, что произошло в шатре Аида. Вместе с Аполлоном у уцелевшего орешника ее с нетерпением ждал Зевс. Он хотел обсудить с ней и Аресом дальнейшее ведение боя, но богини на месте не оказалось. Когда Аполлон сказал, к кому она направилась, громовержец хотел отправиться следом за дочерью. Фебу чудом удалось его отговорить – разгневанный царь богов мог разжечь битву за пределами Олимпа, оставшись без поддержки.
- Что ему от тебя было нужно? – прорычал Зевс, увидев дочь.
- Я так и не поняла, - ответила она, заставив себя отвлечься от разговора с Аидом. – Мне кажется, он потерялся, не знает, что делать дальше.
- Это радует, - зло усмехнулся Зевс. – Значит, скоро все закончится.
- В том-то и дело, что сейчас он еще более опасен, - отчаянно возразила Паллада. – Он загнан в угол, и может решиться на все. Такой Аид меня пугает.
Хмуро посмотрев на дочь, Зевс ушел в свои чертоги. Рядом с богиней снова остался только Аполлон. Он внимательно посмотрел на Афину.
- Что между вами произошло? – тихо спросил Феб. – У тебя был такой взгляд, когда ты пришла от Аида... Не могу описать его, но сердце мое неспокойно.
Богиня опустилась на траву.
- Я устала от них, - отрешенно сказала она. – Как я устала от этих вечных споров и борьбы. О боги, как много времени и сил мы тратим на такую глупость! Что мы делаем? Что все мы делаем? Ведь мы могли бы сейчас наслаждаться своей бессмертной жизнью, помогать людям, творить вечное и непоколебимое, вместе строить прекрасный мир. Вместо этого мы яростно воюем друг с другом. Где наша мудрость? Где наша сила, поднимающая новые поколения людей из мрака и холода? Где наше созидание? Почему те, кто облечен властью, продолжают бороться за нее, как будто только это имеет ценность? Я устала, Аполлон. Мужчины-боги не хотят созидать. Они хотят воевать. Это в их природе. Но почему мы, богини, молчим и позволяем им это?