- Очень смело с его стороны, - нервно фыркнула Артемида. – Я ведь толком ничего не умею. Даже из лука стреляю не так хорошо, как хотелось бы.
- Странно, что ты говоришь это, потому что я видел, на что ты способна во время боя. В своем мастерстве ты стоишь наравне с братом, - Аид задумчиво оторвал от веточки виноградину, продолжая внимательно смотреть на собеседницу. Она вдруг напомнила ему маленькую Афину в ее далеком детстве, расстроенную и заплаканную. Почувствовав жалость к сестре Аполлона, владыка мягко произнес: - Я вижу, ты волнуешься, Артемида. Тебе, наверно, наговорили обо мне много нехорошего?
- Да, репутация летит впереди тебя быстрокрылой птицей, - ответила богиня.
- Это нечестно, ведь ты даже не знаешь меня, - вздохнул Аид.
- Не переживай, Афина тоже много о тебе рассказывала.
- Значит, все не так уж плохо, - улыбнулся бог.
Артемида лишь повела плечом. Аид все разглядывал ее, храня молчание. Он совершенно не знал эту богиню, из-за этого сложно было построить разговор так, как ему нужно. К тому же, хоть дочь Латоны и выглядела испуганной, но от нее исходила какая-то совершенно непонятная ему сила, более мощная, чем он ожидал. Поцокав языком, Аид решился говорить с ней прямо.
- Давай начистоту, - сказал он. – Я не помогал воспитывать тебя и не обучал, как Афину. Я не наблюдал, как ты расцветаешь, как это было с Афродитой. Нас с тобой ничего не связывает, кроме весьма сомнительных родственных отношений. Ты совершенно чужая мне, как и я – тебе. Поэтому я предлагаю заключить сделку. Ты подаришь мне свою верность, я же обещаю тебе свободу и ту область влияния, которую ты хотела бы получить. Мы можем еще о чем-нибудь договориться, я готов щедро отблагодарить тебя за помощь. Но главное, ты снова будешь с братом. Думаю, вам обоим это пойдет на пользу. Что скажешь на это, дочь Латоны?
- Скажу, что ты глуп, владыка царства мертвых, если думаешь, что заманишь меня этим, - холодно ответила Артемида и сама испугалась своей дерзости. У нее возникло странное ощущение, что говорит вовсе не она, а кто-то другой. – О какой свободе ты вообще говоришь? О той, которая царит сейчас на Олимпе, где хозяйничают твои псы? Или о той, которая воцарилась среди смертных? Что ты такого можешь предложить мне, чтобы получить мою верность? Я не встану на твою сторону, Аид. Я уже говорила тебе, что не повторю ошибки своего брата и ни за что не предам отца, Афину и других олимпийцев. Ты прав, нас с тобой ничего не связывает. Я тебя презираю.
- Не смей так говорить со мной, девчонка! – с яростью крикнул он, поднимаясь.
Богиня тоже вскочила, испугавшись. Сейчас на нее смотрели не умные и проницательные глаза нынешнего царя богов, темный, холодный, обжигающе ледяной взгляд был у Аида, взгляд самой смерти. Он медленно подошел к Артемиде. Видно было, как сильно раздуваются его ноздри, как бледна его кожа. Некоторое время бог сдерживал себя, чтобы не совершить ничего непоправимого. А потом сказал сдавленным голосом:
- Я никому не позволю так с собой разговаривать, Артемида. Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не имеешь права презирать меня. Для меня ты всего лишь несмышленое дитя. Я прощу твою дерзость ради твоего брата и ради Афины, которая, как я знаю, дорожит тобой. Но остерегись говорить так со мной в следующий раз, иначе ты поплатишься. Теперь уходи.
Артемида не помнила, как дошла до выхода из зала. Там ее поджидал Дионис. Она без чувств упала прямо ему на руки – взгляд разгневанного Аида не проходил бесследно ни для кого.
***
Богиня охоты очнулась от чьего-то ласкового прикосновения. Открыла глаза – рядом с ней сидел Аполлон. Он улыбнулся сестре.
- Надо же, кто появился, - удивленно сказала Артемида, присев. – А почему я лежу? Что со мной?
- Ты столкнулась лицом к лицу с гневом Аида, а это не так просто пережить. Особенно в первый раз. К счастью, он не часто выходит из себя.
Артемида нахмурилась, вспомнив разговор с царем богов.
- Да, дружеской беседы у нас не получилось. Я говорила с ним слишком резко, сама не знаю, что на меня нашло. Во мне проснулась такая злость, такая гордость… Но, наверно, это и к лучшему, сейчас не то время, чтобы притворяться. Я хотела, чтобы он сразу понял мою позицию.