Глаза Персефоны наполнились слезами. Она сразу почувствовала себя слабой и никчемной. Ей так хотелось сделать хоть что-то, чтобы облегчить жизнь мужа. Пока же она лишь отвлекала его, даже когда пыталась помочь. Если бы у нее была хотя бы часть сил его обожаемой Афины…
- Как прошел разговор с Артемидой? – сдавленно поинтересовалась богиня, отчаянно пытаясь прийти в себя. Аиду только ее истерик сейчас не хватало.
Внимательно посмотрев на жену, владыка притянул ее к себе.
- Не очень хорошо, но это сейчас неважно, - ответил он. – Прости, любимая, я не должен был так с тобой говорить. Я ценю все, что ты делаешь. Ты даже не представляешь, как важна для меня твоя поддержка. Я обязательно найду кого-нибудь на тот случай, если Дионис снова не сможет сопровождать тебя, обещаю. На этот раз постараюсь выбрать кого-то более приятного, чем гарпии.
Персефона невольно рассмеялась, слова мужа показались ей слишком уж абсурдными. Найти кого-нибудь приятного среди всех этих созданий? Совершенно непосильная задача! К тому же, все это бессмысленно – ее сил все равно не хватает, она не настолько могущественна, как ее мать. Если бы только вернувшиеся богини согласились перейти на их сторону, все стало бы намного проще. Она так радовалась, когда Аполлон, Арес и Дионис поддержали Аида, думала, что большинство богов тоже останутся на Олимпе, но все они ушли за Зевсом. Даже мама…
- Когда ты поговоришь с Афиной? – спросила она, отвлекаясь от собственных грустных мыслей.
- Не знаю, - тихо ответил Аид. – Одно я знаю точно – она не будет мне помогать. Но я не хочу слышать ее отказ.
- Афина должна быть благодарна тебе, - ревниво заметила Персефона. – Если бы не ты, она, может, так и не стала бы богиней войны. Ты многому ее научил. И сейчас с уважением относишься к ней, хотя мог бы бросить в Тартар к остальным богам.
- Афина ничего мне не должна, - мягко заметил владыка. – Не ревнуй понапрасну, Персефона, ты же знаешь, что между нами ничего нет. Лучше идем отдыхать, нам обоим нужно восстановить силы.
Прошло еще несколько дней, прежде чем Аид, все же, решился позвать Афину. Он понимал, что этот разговор откладывать больше нельзя, даже если он ничего не даст. Но вдруг все-таки у него получится убедить ее? Вздохнув, бог отправил во дворец Аполлона вестников, сам же, не в силах спокойно ждать, нервно заходил по залу. Спустя некоторое время через полуоткрытые двери до него донесся спокойный голос Афины – она что-то говорила сопровождавшему ее Дионису. Наконец, богиня вошла в зал.
- Ты долго собирался с силами, чтобы поговорить со мной, - заметила она, подходя к дяде. – Я уже устала тебя ждать.
Прежде чем она успела еще что-то сказать, Аид крепко обнял ее.
- Ну, не смотри на меня так, - ласково сказал он, усаживая свою гостью на подушки, лежавшие перед столом. – Я ведь искренне рад тебя видеть, Афина.
Богиня ничего ему не ответила. Она смотрела на дядю, узнавая и не узнавая того Аида, который всегда был добр к ней, который первым научил ее защищаться от нападок Ареса, посоветовал обратиться к Зевсу с просьбой обучать ее борьбе наравне с юными богами. Вместе с отцом он радовался ее успехам, советовал не опускать руки после поражений, усерднее учиться на своих ошибках. Его поддержка помогала ей преодолевать препятствия даже в самые трудные времена. Сейчас Аид сидел перед ней, также приветливо улыбаясь, как в прежние дни, но что-то в нем неуловимо изменилось, сломалось, перегорело. Спокойного, отрешенного, мудрого владыки подземного царства больше не было. Афина знала его как никто другой и понимала, что прежний Аид не стал бы свергать брата, в каких бы отношениях они не состояли. Он мог перестать общаться с Зевсом, скрываясь в недрах своего подземного царства, но завоевывать Олимп, идти на брата с мечом, убивающим бессмертных, тот Аид не мог. Как не мог он отнять жизнь у титанов, чья вина была только в том, что они выступили на стороне громовержца. И прежнему Аиду никогда не пришла бы в голову страшная мысль убить Афину. Так что же случилось? Когда он так изменился? Как она пропустила этот момент? Почему не остановила его?
- Как себя чувствует Артемида? – прервал размышления богини новый царь Олимпа. – Я разозлился на ее дерзость и, кажется, сам наговорил лишнего. Я не хотел, чтобы наш разговор так закончился.