Поцеловав сестру в щеку, в первый раз после разлуки, он вышел из дворца.
***
Аид, весь кипя от гнева, стремительно вошел в подземное царство. Зевс вызвал его, подумать только! Видимо, младший брат так до конца и не смог смириться со своим поражением, и по-прежнему считал себя главным. Владыка окинул мрачным взглядом свои бывшие владения. Вдалеке, среди мертвенно-бледных асфоделей, маячила высокая фигура бывшего вестника богов. Помедлив, царь направился к нему.
- Здравствуй, Гермес. Все ли у вас спокойно? – дружелюбно спросил он у племянника. – Тебе нужна моя помощь?
Как и Афина, вестник богов был для него отдушиной, любимым племянником. Смышленый и проказливый юнец успел наделать немало бед на Олимпе, пока Зевс не отправил его помогать своему старшему брату. Громовержец надеялся, что мрачные подземелья царства мертвых охладят его пыл, но не тут-то было. К своим обязанностям Гермес, конечно, отнесся ответственно, с готовностью приводя к переправе через Стикс души умерших, но проказничать не перестал. К слову, Аида его выходки больше забавляли, он знал, что Гермес может быть серьезным, когда это нужно.
Когда же Олимп пал, новый царь так и не смог отправить Гермеса в Тартар вместе с остальными богами, хотя он тоже отказался ему служить. Подумав, Аид сделал племянника владыкой подземного царства. У него не было возможности отказаться от новой должности – зачарованные Гекатой цепи не давали богу покинуть царство мертвых. Так и жил он здесь вместе с женой Иридой в бывшем дворце Аида и Персефоны.
- Здесь всегда спокойно, - хмуро ответил Гермес, быстро глянув на дядю. – Особенно когда твои мерзкие слуги отсюда уходят.
- Ты прекрасно справляешься с работой, - заметил Аид, снова осматривая окрестности. – Повсюду царит идеальный порядок. Кажется, даже при мне такого не было.
- Твоя похвала – услада для моих ушей, - съязвил бывший вестник богов.
Аид вздохнул. Вот уже пять лет он безуспешно пытался наладить с ним отношения. Но Гермес обозлился и никаких уговоров не слушал.
- Что происходит в Тартаре? – поинтересовался царь богов.
- В Тартаре тоже все спокойно. Планов восстания и мести никто не замышляет, - отчеканил вестник.
- А если бы и замышляли, ты бы мне не сказал, так ведь? – усмехнувшись, заметил Аид.
- Как ты можешь так говорить! Ты что же, подозреваешь меня в неверности? – бог принял оскорбленный вид.
Шутит в любой ситуации, в этом весь Гермес. Неопределенно махнув рукой, Аид направился в Тартар. Гекатонхейры стояли на предназначенном им еще Зевсом месте. Вряд ли они заметили особенную разницу в смене власти. Брат ошибся, когда не привлек их к битве – эти силачи могли потрепать войско Аида. Странно, что об этом не подумала и Афина, уж она точно просчитывала все ходы на несколько шагов вперед, продумывала самые разные варианты. Хотя, возможно, поэтому их и не призвали, если она все просчитала…
Проскользнув в ворота, бог направился дальше. Олимпийцы томились в одной из глубоких темных пещер Тартара. Недалеко от них в полном одиночестве обитал Зевс. Аид не был злым, но вид брата, поникшего и потерявшего свой гордый и самоуверенный вид, радовал его во время каждого посещения. Возможно, когда-нибудь он выпустит громовержца на свободу, но только когда поймет, что тот исправился. Если такое вообще возможно. Аид незаметно заглянул к богам. Деметра и Гера о чем-то тихо беседовали, вытирая слезы, богини домашнего очага Гестии и юной красавицы Гебы не было видно – возможно, они отдыхали. Гефест и Геракл в очередной раз перекладывали камни, стараясь создать в темнице некое подобие отдельных комнат. Удивительно, но даже здесь бог-кузнец смог создать уют для своих бессмертных родственников.
У всех на руках тускло поблескивали золотые браслеты, отнимающие силу. Аид вздохнул. Несмотря на их открытую неприязнь, он постарался сделать все для того, чтобы заточение богов не казалось таким беспросветным. Но все его дары и подношения пленники гордо оставляли у входа, принимая только воду. Удивительная выдержка. Или упрямство. Бросив в последний раз взгляд на олимпийцев, он направился к пещере Зевса.
Бывший царь богов сидел на валуне, подбрасывая то одной, то другой рукой небольшой булыжник. Он выглядел довольно неплохо, несмотря на многолетнее заточение. Золотые кудри померкли, покрывшись сединой, глаза перестали посылать молнии. Но на красивом лице сохранилось олимпийское спокойствие, а от сильного тела по-прежнему исходила божественная мощь.