- Я не думаю, что это хорошая идея, Аид, - наконец, еле сдерживаясь, ответил Аполлон, рассматривая владыку так, как будто видел его в первый раз.
Царь богов не сразу осознал смысл его слов, а осознав, снова нахмурился.
- И почему же ты так думаешь?
- Влезть в голову Афины? О чем ты вообще говоришь? Ты действительно решишься на это? Поменяешь ее воспоминания? Ты думаешь, она простит тебя?
- Она и не вспомнит, - отмахнулся Аид. – Пойми, Аполлон, со мной она будет окружена любовью и заботой и, наконец, почувствует, что такое настоящее счастье…
- С чего же ты взял, что она не была счастлива? – резко оборвал его Феб. – Она всегда занималась тем, чем хотела, ее уже окружали любовью, заботой и уважением!
- Окружали, говоришь? – взорвался Аид. – А ты знаешь, что ее мать – первая жена Зевса, Метида? И что именно она помогла этому мечущему молнии мерзавцу свергнуть Крона? А знаешь, что он с ней сделал в благодарность за любовь и преданность? Услышав пророчество о том, что их сын будет могущественнее всех существующих богов и сможет свергнуть своего отца, Зевс уничтожил Метиду, поглотив ее! Мой брат хуже Крона, ведь тот при всей своей низости и пальцем не коснулся нашей матери.
Аполлону стало не по себе. Он знал, что появление Паллады окружает какая-то тайна, но не знал, какая именно. Так вот что Аид так упорно пытался сообщить ей еще до войны? Что же станет с Афиной, если она узнает об этом? Феб не мог даже представить себе ту боль, которую причинит его возлюбленной страшная правда. То, что совершил Зевс, - ужасно, отвратительно, преступно, но смириться с решением Аида стреловержец все равно не мог.
- Так чем же ты сам лучше Зевса, если хочешь насильно изменить ее воспоминания, уничтожить всю ее прежнюю жизнь, ее заслуги и действия? – тихо спросил Феб. – Как ты вообще можешь говорить о таком? Послушал бы себя со стороны! Что ты собираешься сделать со своей любимой племянницей, Аид? Значит, для тебя она – просто средство для достижения цели? А как же твое поклонение ее разуму и мудрости, все теперь в прошлом?
Аид замер. Каждое слово Аполлона вонзалось в него, словно тысячи иголок, раня своей бесстрастной правдивостью. С минуту боги смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Затем Феб снова перешел в наступление, решив любой ценой отговорить царя от этого опрометчивого шага. Пусть он лучше накажет Аполлона за дерзость, чем воплотит в жизнь свой чудовищный план.
- Аид, не делай этого, твое решение – ужасная ошибка, - умоляющим голосом произнес он. – Ты не понимаешь, какие могут быть последствия. Ведь ты можешь навредить ей.
Помолчав, царь богов медленно, нехотя, кивнул, будто просыпаясь.
- Хорошо… Я думаю, ты прав.
- Что? – удивился Аполлон. – Ты со мной согласен?
- Думаю, ты прав, - задумчиво повторил Аид. – Идея не очень хорошая. Теперь я и сам это вижу. Спасибо, Аполлон. Ты можешь идти, а мне нужно заняться другими делами.
Аполлон не знал, радоваться ли ему своей победе – слишком уж странно вел себя Аид. Поэтому он решил еще внимательнее следить за пленницами, особенно за Афиной. Но этого недостаточно, нужно предупредить Ареса и Диониса, пусть тоже будут настороже. Обдумывая разговор с Аидом и свои дальнейшие действия, он сам не заметил, как дошел до чертогов. Ему не хотелось заходить туда, чтобы не волновать богинь воспоминанием о неудавшемся побеге. Но нужно было осмотреть их раны, проверить действие мази.
Во дворце стояла напряженная тишина. Арес задумчиво ковырял маленькую щелочку на древке копья, пленницы сидели на ложе, устремив взгляд каждая в свою сторону. Аполлон подошел к Артемиде, присел перед ней, изучая нежную кожу ног. На ней не осталось и следа от глубоких порезов и ссадин. Удовлетворенно хмыкнув, Феб осмотрел остальных, задержавшись перед Афиной дольше положенного. С трудом оторвавшись от любимой, изо всех сил стараясь не смотреть на нее, Феб отошел на середину комнаты.
- Будут какие-нибудь пожелания? – спросил он.
- О да, конечно, спасибо, что спросил, - жизнерадостно откликнулась Афродита. – Сними браслеты, верни богов и катись в Тартар.