- Да, нелегко тебе будет, - сочувствующе сказала Афина своей мучительнице, постепенно погружаясь в сон.
Через несколько часов напряженной работы Ата рухнула на пол, совершенно выбившись из сил. Богиня обмана знала, что в могучий разум Афины проникнуть непросто. Но она ошиблась – это оказалось практически невозможно. Все свои силы она потратила на то, чтобы найти хоть какую-нибудь лазейку, хоть одно уязвимое место у могучей дочери Зевса. Наконец, она нащупала брешь в защите Афины, пробитую рассказом Аида о Зевсе и Метиде. Но, воспользовавшись этим узким проходом, Ата подвергала себя риску – забравшись в него, она могла остаться в разуме Афины навсегда, потеряв собственный.
К концу дня Аид решил проверить, как идут дела у его помощницы. Войдя в потайную комнату с золотым креслом Гефеста, он нашел ее на полу без сознания.
- Ну что? – спросил бог, приведя Ату в чувство.
- Не могу сказать, - слабо сказала богиня, с жадностью глотая вино, принесенное крылатыми существами по просьбе царя. – Она невероятно сильна, я не уверена, что у меня что-нибудь получится. За это время мне удалось забраться лишь в те ее мысли, которые и так на виду. В самые сокровенные она меня не пустила. Может, ты все-таки попробуешь убедить Гекату заняться этим? Я не справлюсь с ней!
- Что, трудностей испугалась? Геката твердо сказала, что не тронет разум Афины. Так что действуй ты.
- Так это ты боишься трудностей, а не я, - парировала Ата. – Боишься спорить с Гекатой?
- Ты дерзить мне вздумала? – угрожающе произнес Аид.
- Нет, но разумнее будет…
- Разумнее? – прорычал бог, отшвырнув ее к двери. – Если ты еще раз осмелишься заговорить со мной подобным образом, этот разговор будет для тебя последним. Убирайся. Я позову тебя позже. Постарайся к этому времени набраться сил.
Аид долго сидел возле кресла Афины, ожидая, пока она придет в себя. Наконец, богиня открыла глаза. Поморщилась, увидев дядю.
- Давно ты здесь сидишь?
- Пару часов или около того, - пожал плечами Аид.
Афина вздохнула и попыталась пошевелиться, чтобы хоть немного размять затекшее тело.
- Ты погубишь Ату, Аид, - сказала она через некоторое время. – Ей тяжело будет справиться со мной. Боюсь, она не создана для такой работы. Я ей не по зубам.
- Ты что, жалеешь ее? – удивился царь богов.
Богиня не ответила. Она демонстративно отвернулась от дяди, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним больше не будет. Он вздохнул.
- Афина, не относись ко мне, как к злодею, умоляю тебя. Ты знаешь меня, как никто другой. Мы были так близки с тобой, давай снова станем друзьями. Как только ты встанешь на мою сторону, все изменится. Олимп возродится, Эллада оживет, все снова станет, как прежде.
- Ты так в этом уверен? – богиня устремила на него взгляд своих мудрых синих глаз, и Аид пришел в замешательство. Она как будто насквозь пронзала его, видела все его страхи и сомнения. Наконец, сжалившись над дядей, Афина снова отвернулась. – Не надо было ждать меня, чтобы вернуть все, как было, надо начинать хотя бы с малого. Что ты сделал за пять лет своего царствования? Как улучшил жизнь богов и людей? Почему ты не отзовешь своих зверей? Почему по-прежнему позволяешь им нападать на смертных?
- Я пока не могу запретить им этого, - царь Олимпа опустил голову. – Они помогали мне, я должен был хоть как-то их отблагодарить.
- За счет невинных людей? – в голосе Афины звучала сталь. – Даже если и так, разве за это время ты недостаточно отблагодарил их? Как же ты низок, Аид! Ты убиваешь меня. Ты убиваешь мою веру в тебя и твое благоразумие. Уходи, не хочу тебя видеть!
Бог хотел было возразить ей, но ушел, подчинившись. Вернувшись в их с Персефоной спальню, он схватил со столика попавшуюся под руку нефритовую вазу и со злостью швырнул ее об стену. В комнату вбежала испуганная Персефона.
- Аид? Что случилось?
Увидев разбросанные на полу осколки, она начала собирать их, больше ни о чем не спрашивая. Конечно же, дело снова в Афине! Аид все-таки рассказал ей о своих планах насчет Паллады. Она не одобряла их, но отговорить мужа не пыталась – не верила в то, что он ее послушает. Дочь Деметры решила не мешать ему, но и помогать не хотела. Именно поэтому она не рассказала мужу об утреннем визите Аполлона.