После неприятного разговора с Аидом и странной беседы с Гекатой стреловержец отправился было в свой дворец, чтобы обсудить случившееся с Аресом и Дионисом. Но по дороге изменил решение и снова вернулся к чертогам владыки. Он решил встретиться с Персефоной и просить помощи у нее. Когда-то, пока не вмешался Аид, их связывала пылкая влюбленность двух юных сердец. Боги Олимпа постоянно сходились и расходились, и Аполлон сменил много возлюбленных, но к Персефоне он как будто привязался больше, чем к остальным. Правда, потом юная дочь Деметры стала женой Аида, а он, к своему стыду, быстро ее забыл. После войны богов Аполлон тоже редко виделся с бывшей возлюбленной. Да и зачем? Он полюбил Афину, она одна занимала все его мысли. Феб жалел супругу подземного владыки, понимал, что ей тяжело, что здесь она совсем одна, но не мог заставить себя подойти к ней. Иногда, случайно встретившись, они перекидывались ничего не значащими фразами, легкими шутками, но не больше того. Сейчас же ему нужна была ее помощь. Хотя вряд ли он имел на нее право.
Аполлон подошел к окну спальни Аида и Персефоны и метнул в распахнутое окно маленький кусочек мрамора, предупреждая о своем появлении. От титанов, стороживших ворота, он знал, что владыка снова покинул Олимп, а значит, их разговору никто не помешает. Подтянувшись на руках, Феб проскользнул внутрь. Персефона отдыхала, свернувшись калачиком на огромной кровати.
- Аполлон? Что ты здесь делаешь? – воскликнула богиня, увидев стреловержца.
- Тссс, не кричи, - попросил Феб, присаживаясь рядом с ней. – Я пришел к тебе с просьбой, Персефона. Прости, что обращаюсь без предисловий, но времени у меня мало для любезностей.
Юная богиня грустно улыбнулась.
- С просьбой ко мне редко кто обращается. Я как красивая статуя рядом со своим мужем, похоже, это единственное, на что я способна. Чем же тебе может быть полезно мраморное изваяние, каратель?
- Прошу, не зови меня так, - тихо произнес Аполлон. – Ведь когда-то ты знала меня совершенно другим.
Персефона встала, накидывая тунику. Подойдя к Фебу, она застыла, ожидая, пока он выскажет свою просьбу. Некоторое время бог смотрел на подругу, с грустью отмечая, что статус царицы не вдохновил ее, а как будто придавил непомерной тяжестью. Яркие, когда-то такие веселые глаза, светившиеся жизнью и счастьем, потускнели, нежный румянец сошел со щек. Весь ее облик говорил о непосильной ноше и тайной скорби – богиня продолжала страдать из-за отказа матери жить с ней на Олимпе. Острая жалость к Персефоне на миг пронзила сердце бога, но он взял себя в руки.
- Скажи мне, царица, ты знаешь, где Аид держит Афину? – осторожно спросил Феб.
Персефона надолго замолчала. Перед ней встал трудный выбор – помочь старому другу и предать мужа, даже если это и к лучшему, или оставить все как есть и отправить Аполлона ни с чем.
- Персефона, - тихо окликнул ее бог.
- Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, где Афина? – горько заговорила несчастная царица. – Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? Ты понимаешь, что я должна предать мужа, чтобы помочь тебе?
- Я все понимаю, - мягко сказал Аполлон. – Но ты ведь сама чувствуешь, что, чем дольше Аид находится у власти, тем больше он совершает ошибок. Сейчас он хочет изменить воспоминания Афины, завтра потребует сделать это с Зевсом, потом начнет убивать всех непокорных богов… Власть ни для кого не проходит бесследно.
Персефона ничего не ответила. Она отошла к окну, опустив голову, погрузившись в свои невеселые мысли.
- Так ты знаешь, где она? – повторил Аполлон.
- Конечно, я знаю, где она, - раздраженно ответила богиня, поворачиваясь к нему. – Мой муж ничего от меня не скрывает. Но я не хочу наносить ему такой удар в спину, ты должен меня понять!
- Но Афина может потерять разум! – не выдержал Аполлон. – Или ты готова поддерживать все прихоти своего мужа, и неважно, кто от этого пострадает?
- А разве ты сам не должен его поддерживать? Ты же его правая рука! – вспылив, парировала богиня.
Аполлон глубоко вздохнул.
- Вот и передо мной сейчас стоит сложный выбор – раскрыть тебе свой замысел и оказаться в Тартаре, если ты все расскажешь Аиду, или уйти прямо сейчас. Хотя кого я обманываю. – Он подошел к наблюдавшей за ним Персефоне. – Я никуда не уйду, буду на коленях молить тебя о помощи, если потребуется. Но уйти, не узнав, где Аид держит Афину, я не могу. Я должен ее спасти.