- Я думала, ты никогда не решишься. Уже устала дразнить тебя, - промурлыкала она.
- Давай-ка, отойди в сторонку. Драться – не твоя забота, – проговорил он, тяжело дыша. – Предоставь это мне, любимая.
- Как скажешь, мой воин, - пропела богиня и отошла к Афине.
Паллада была слишком слаба, чтобы участвовать в битве, и этим не замедлили воспользоваться гарпии, отчаянно ненавидевшие богиню. Сразу несколько существ подлетело к ней, намереваясь атаковать. Афродита встала рядом, сжимая ветку. Афина, шатаясь, тоже поднялась.
- Аполлон! – отчаянно крикнула богиня любви, отбиваясь от гарпии, первой напавшей на них.
Феб, услышав крик, повернул голову. Мелькнула, обжигая, яростная вспышка гнева, вылившись в стремительный, все поглощающий огонь. Из глаз бога вылетели две огненные стрелы и пронзили гарпий, круживших вокруг Афины. Еще мгновение – и оставшиеся твари тоже вспыхнули, в последний раз огласив мир криком. Афина послала Аполлону благодарную улыбку. Приобняв подругу, Афродита помогла ей укрыться за деревом – в следующий раз стреловержец мог и не успеть прийти на помощь. Призвать сюда его или Артемиду Афина не позволила – другим богам тоже нужна была помощь.
- Афродита, - тихо позвала она подругу, прислонясь к иссохшему стволу.
- Что, милая? – откликнулась та.
- Я не знаю, сон это или явь. Как я здесь очутилась? Последнее, что я помню, - как сижу прикованная в золотом кресле Гефеста и прошу Аида оставить меня. Теперь же я здесь, среди вас. Неужели это всего лишь наваждение, обман Аты?
- Нет, все происходит наяву, - Афродита обняла подругу. – Арес и Дионис освободили нас, тебя же сюда принес Аполлон.
- Аполлон, - только и произнесла Паллада, слабо улыбнувшись.
Тем временем бой верховных богов Олимпа продолжался. Сначала Аид брал верх – все это время он жил в довольстве, питался амброзией, поэтому сил у него было много. Но когда Зевс разозлился по-настоящему, их шансы сравнялись. Громовержец не стал метать молнии, но один за другим наносил сокрушающие удары по голове своего брата. Тот же, защищаясь, несколько раз сильно ударил его в грудь, от чего Зевс остановился и долго, хрипло пытался отдышаться.
- Может, хватит?- сочувствующе поинтересовался Аид. – Вернись в Тартар, брат, тебе не хватит сил справиться со мной.
- Ты так думаешь? – Зевс поднял голову. В глазах полыхнуло, и тут же в землю рядом с Аидом ударила молния. Громовержец с ненавистью произнес: – Я только разогрелся, брат.
Схватка возобновилась. Подземные жители продолжали атаковать богов. Арес, Геракл и Гефест уже давно пропали из вида, нырнув в самую гущу врагов. Дионис, отойдя в сторону, вскоре украсил долину стремившимися вверх виноградными лозами, на которых вместо сочных плодов гроздьями висели, извиваясь, подземные существа.
Аполлон и Артемида, стоя на пригорке, подстраховывали друг друга и олимпийцев. Феб не забывал посматривать и в ту сторону, куда скрылись Афина и Афродита. Сейчас к ним присоединились другие богини. Оглядев поле боя, златокудрый бог снова повернулся к ним и вдруг вздрогнул, не увидев Афины. Он начал лихорадочно искать ее взглядом, а когда нашел, с ужасом замер. Богиня в сопровождении Афродиты, крадучись, подбиралась к плащу, сброшенному Аидом перед схваткой, к нему же с другой стороны приближался и Эврипион. Он двигался быстрее, и в какой-то момент, быстро нагнувшись, тут же выпрямился, сверкнув золотой молнией. Феб, даже не приглядываясь, понял, что держит в руках вероломный сын Гефеста. Это был меч, способный убить бессмертных. И рядом с Эврипионом в этот момент была Афина.
***
Афина не привыкла ощущать себя настолько беспомощной, но сделать с этим ничего не могла – борьба с Атой отняла у нее слишком много сил. Одно успокаивало Палладу – богиня обмана не справилась, ей не удалось не то что внушить Афине новые воспоминания, она и до старых не смогла добраться.
Но бороться богине пришлось не только с помощницей Аида. Дочь Зевса отчаянно пыталась блокировать беспощадную холодную ярость, поселившуюся в ее сердце после рассказа дяди об отце и матери. Всегда умевшая справляться с эмоциями, это чувство богиня контролировать не могла. Как будто оно оказалось больше нее, как будто вся она состояла из этой бури, таинственной и невероятно мощной. И чем слабее становилась дочь Зевса, тем шире разливалась в ней неведомая сила.