- Вот так, - спокойно сказала Артемида.
Взмахом руки она подняла его и направила в сторону прятавшихся за деревьями богинь. Через несколько мгновений оттуда послышался удивленный возглас – никто не знал, откуда взялся на поле боя этот ребенок. Артемида же подняла меч и отдала его Афине. Паллада молча приняла оружие, уже зная, что от нее требуется. Взяв проклятый меч с двух сторон, богиня вдруг подумала об Аполлоне. И чужая холодная ярость, терзавшая ее последние несколько дней, отступила. Стало как будто легче, в голове прояснилось, и Афина, закрыв глаза, заставила себя снова уйти в небытие, выпуская на свободу беспощадную силу Великой Богини – ведь это именно ее голос звучал в голове Паллады после беседы с дядей, именно ее ярость прожигала Афину изнутри, почему она раньше этого не поняла?
- Я призываю тебя и молю о милости, - еле слышно произнесла дочь Зевса. – Помоги мне, Великая Богиня-Мать.
Какое-то время ничего не происходило. А затем раздался страшный, нечеловеческий крик. Боги вздрогнули, испуганно озираясь, пытаясь понять, что произошло. Зевс и Аид прекратили драку. Практически одновременно они увидели Афину, пытавшуюся сломать меч, убивающий бессмертных, и рядом с ней – Артемиду и Афродиту. Вдруг глаза Паллады вспыхнули незнакомым черным светом, от которого у богов волосы встали дыбом. Закаленная божественным огнем сталь меча треснула, огласив громом чистый небесный свод. Дрогнули боги, сотряслась земля. Афина же, снова став собой, улыбнулась и рухнула на землю. Аполлон, Зевс и Аид бросились к ней. Остальные повернулись к слугам Аида. Несколько мгновений длилось молчание. А потом твари из подземного мира побежали – не было больше смысла сражаться, ведь без страшного оружия они не смогут победить богов.
Обогнав отца и дядю, Аполлон осторожно ощупал богиню, приложил ухо к груди. Бессмертное сердце билось глубоко и ровно, но очень тихо.
- Она все силы отдала на то, чтобы уничтожить этот меч, - сокрушенно сказал Аполлон. – Ведь и так слабая была после твоих экспериментов! – Феб с ненавистью посмотрел на поверженного царя. Затем обратился к громовержцу: - Ее нужно отнести в тихое место, теперь она долго не очнется.
- Ну что, доволен? – яростно спросил Зевс у Аида. – Следуй за мной. Время твоего правления окончено.
Аид закрыл лицо руками и молча, не сопротивляясь, пошел за братом. Аполлон же, бережно подняв Афину, вместе с Артемидой и Афродитой взошел на колесницу Аида и вознесся на Олимп.
Часть 3. Возрождение мира. Возвращение богов
Аполлон вошел в главный зал чертогов царя Олимпа. Следы разрушения, оставленные армией Аида, постепенно исчезали, как и во всем царстве богов, хотя со времени пленения мятежного брата Зевса прошло всего несколько недель. Бессмертные быстро зализывали свои раны.
Все подземные существа были изгнаны в глубины Тартара, Эврипиона же, снова ставшего младенцем, Гефест забрал к себе, пообещав Зевсу, что глаз с него теперь не спустит. Своих сыновей громовержец хотел отправить в подземное царство вместе с порождениями Бездны, но Артемида и Афродита решительно выступили против этого – Афине нужна была помощь, ведь она так и не пришла в себя. А помочь ей мог только врачеватель Аполлон. Прислушавшись к ним, Зевс, тем не менее, дал понять Фебу, Аресу и Дионису, что прощать их не намерен. Богов заперли каждого в своем дворце и приставили к ним постоянную охрану.
Аполлон подошел к трону, на котором восседал Зевс, и почтительно склонился перед ним.
- Перед Аидом ты также склонялся? – спросил громовержец, хмуро глядя на сына.
- Склонялся, - спокойно ответил Феб, смело встретив его взгляд. – Когда он был царем.
- Он бы никогда не стал царем Олимпа, если бы не вы! – прорычал Зевс. – И вы еще ответите за свое предательство.
- Мы готовы понести любое наказание, которое ты для нас придумаешь, - отстраненно откликнулся молодой бог.
Не зная, как еще задеть невозмутимого Аполлона, Зевс отвернулся от него. Но тема, которую он хотел обсудить, была слишком важна, и царь богов не выдержал.
- Я позвал тебя по поводу Афины. Ты должен как можно скорее привести ее в чувство. Мне нужно проверить, не смогла ли Ата изменить ее воспоминания.