- Так наши чувства – это твоих рук дело? – возмутилась Афина.
- Не знаю, что ты подумала, и как меня поняла, но я не насылал на вас никаких чар, - усмехнулся Эрос. – Мне это не нужно. Я – и есть любовь, дитя. Я прикоснулся к вашим сердцам, потому что увидел в вас отражение друг друга. И понял, что однажды вы сможете спасти мир, как не раз это делал я. Так все и случилось. Только я вижу, что ты еще сомневаешься в своих чувствах к нему.
- Сначала я сопротивлялась им, но все равно пришла к Аполлону, - откликнулась богиня. – Но это было до битвы с Аидом…
- И сейчас не нужно сомневаться в своем возлюбленном. Все, что он говорит, - правда. Я прошу тебя, не отвергай его. Это действительно очень важно.
Афина опустила ресницы и прислушалась к своим ощущениям. Она представила Аполлона – его улыбку, глаза, искренний смех, сильные руки. Его бархатистый, обволакивающий голос и нежные прикосновения… И поняла, что обойтись без него не сможет.
- Другое дело, - довольно кивнул Эрос. – Теперь же, когда этот вопрос решен, я хочу обратиться к тебе с просьбой.
- Расскажи, помогу, чем смогу, - ответила вконец растерявшаяся богиня.
- Видишь ли, я так давно существую, что мне это начинает надоедать. К тому же, после того как появилась Афродита, люди начали забывать обо мне, они все чаще молятся ей. Я не против, конечно, Урания прекрасно справляется со своими обязанностями. Но мне становится скучно одному. – Эрос помолчал. – Поэтому я решил переродиться.
Афина ждала продолжения, но бог опять не стал ничего говорить, только лукаво улыбался.
- Ты хочешь, чтобы я стала твоей матерью? – наконец, не выдержала она.
- Мысль, конечно, интересная, - задумчиво произнес Эрос. – Но я уже выбрал себе родителей. Это Афродита и Арес.
Афина вдруг засмеялась. Еще никто не заставлял ее почувствовать себя глупой. А у Эроса это получилось. Она совершенно не понимала, чего он от нее хочет, и даже не обратила внимания на то, что в своем выборе могущественный бог любви соединил Афродиту и Ареса, как будто этот вопрос уже давно решен.
- Тогда чего ты от меня хочешь? – успокоившись, спросила она.
- Видишь ли, я бываю довольно неуравновешенным, мною чаще владеют чувства, чем разум. Конечно, за последние столетия я научился контролировать себя. Но когда снова стану ребенком, даже представить не могу, что буду вытворять. Мне понадобится жесткая рука. Афродита забалует меня, это я знаю точно. Арес же вряд ли будет заниматься сыном, как только поймет, что его не интересуют войны. Строптивости мне это не убавит. И чтобы я не разрушил все и вся, мне нужна будешь ты, мудрая и спокойная наставница. Заранее знаю, что тебя я буду слушать.
Афина была оглушена. Она никогда не думала о себе как о наставнице, хотя постоянно помогала Артемиде и сыновьям Зевса от смертных женщин. Но когда она являлась им, они были уже взрослыми людьми. И богиня не думала, что ей удастся поладить с взбалмошным ребенком.
- Ты уверен в том, что говоришь? – спросила она у Эроса.
- Абсолютно, - обезоруживающе улыбнулся тот. И тут же снова стал серьезным. – Только имей в виду, Афина, это не сон. Нельзя проснуться, улыбнуться и все забыть. Я явился к тебе на самом деле. Просто во сне грань между реальностью и Вселенной истончается, так мне проще достучаться до тебя. Мне на самом деле понадобится твоя помощь.
- Я поняла тебя, Эрос, - помолчав, ответила богиня. – Я обещаю быть рядом с тобой и направлять на правильный путь.
- Хорошо, - удовлетворенно кивнул он. – Посоветуй Афродите назвать меня Эрот. А теперь тебе пора возвращаться. Ты и так уже слишком долго спишь, богиня.
- Подожди! – остановила его Афина. – Я боюсь, что, когда проснусь, меня снова охватит ярость Великой Богини. И второй раз я могу не справиться. А здесь мне так спокойно…
- Не бойся, не охватит, - улыбнулся Эрос. – Ты и твои подруги – вы сделали то, что успокоило ее: восстановили равновесие. Теперь ей незачем возвращаться. Просыпайся.
Он неожиданно прильнул к губам богини, одарив ее нежным поцелуем. И Афина проснулась.
***
Она лежала в светлой комнате, сквозь белые занавески пробивался яркий лунный свет. Вход был занавешен плотной тканью цвета слоновой кости. Оттуда доносились шорохи и легкое позвякивание. Афина попыталась сесть, но у нее так закружилась голова, что она снова откинулась на подушки. Не хватало еще упасть. Практически сразу штора, прикрывавшая вход, откинулась, и в комнату вошел Аполлон. На мгновение ей показалось, что история с Аидом еще не окончена. Может, ей просто приснилось, что она сломала меч? Она пришла в себя, и воспоминания о том, что произошло после того как Аид сковал ее, снова окутал густой туман. Склонившееся над ней лицо Аты, голоса дяди и Аполлона, беспощадная ярость, сильные руки, на которых она как будто плыла, как на лодке. Вспышка – и она сидит на траве, обхватив руками колени, а неподалеку приготовились к бою отец и Аид. Снова вспышка, и богиня уже стоит рядом с Афродитой и Артемидой, сжимая в руках меч, убивающий бессмертных. Ее охватывает та же страшная ярость, она ломает меч и… пустота среди звезд. Афина была частью бесконечности до тех пор, пока к ней не пришел Эрос. Она понятия не имела, сколько прошло времени, и что случилось после того, как она уничтожила проклятое оружие. Но не знала, как правильно сформулировать вопрос, поэтому просто смотрела на Аполлона и молчала.