- Я не чувствую к тебе ненависти, Аполлон, если тебя это беспокоит, - тихо произнесла она. – Я благодарна за то, что ты снова спас меня. Такое чувство, что это твое главное призвание.
Аполлон засмеялся. Он нагнулся, чтобы поцеловать ее в лоб, но сам не понял, как прикоснулся к губам. Он целовал богиню долго, нежно, отдавая всю свою любовь и печаль. А потом прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза.
- Боюсь, что это прощальный поцелуй, - тихо сказал Феб. – Тише, ничего не говори, - торопливо продолжил он, увидев, что Афина хочет что-то сказать. – Я прекрасно знаю, что Зевса не переубедить. Но это не важно. Важно то, что я больше не имею права любить тебя. Я должен ответить за свои ошибки. Ты поправишься, и тогда Зевс огласит свое решение насчет меня, Ареса и Диониса.
Молодой бог резко встал и чуть ли не бегом вышел из комнаты. Афина не успела прийти в себя от его слов, как в ее убежище вихрем ворвался Зевс. Он приходил навещать дочь почти каждый день, в надежде, что она вот-вот очнется. А когда узнал, что она проснулась, примчался быстрее ветра. Правда, Аполлон сообщил об этом чуть позже, чем следовало – он хотел, чтобы Паллада немного пришла в себя после пробуждения. К тому же, ему необходимо было поговорить с ней, объяснить свой поступок.
- Дочь моя, как я рад, что ты, наконец, очнулась! – расцеловал Зевс богиню.
- И я рада видеть тебя, отец, - Афина улыбнулась – борода царя богов щекотала ей подбородок. – Мы не виделись с тобой после сражения. Я не хотела бросать тебя тогда, если бы это зависело от меня…
- Я знаю, - мягко прервал ее Зевс. – Все хорошо.
Громовержец выглядел уставшим. Все это время, еще не придя в себя после Тартара, он вместе с другими богами наводил порядок на Олимпе и на земле, изгоняя оставшихся порождений Бездны. То, что они сотворили с прибежищем богов, не поддавалось описанию. За чертогами Афины, Афродиты и Артемиды Аполлон следил лично, поэтому враги их не тронули. Все остальное было уничтожено.
Зевс как будто постарел, хотя для богов это невозможно. Ему нужно было время, чтобы восстановиться и снова засиять во всем блеске своей красоты и могущества. Перемены в его внешности производили удручающее впечатление: гордое лицо покрыла сеточка морщин, волосы потускнели, орлиный взгляд погас. Но, даже похудевший и постаревший, Зевс все равно выглядел царем.
- Как ты? – ласково спросила его Афина.
- А какое впечатление произвожу? – невесело усмехнулся он.
- Вопрос с подвохом, - богиня села в кровати. После еды она чувствовала себя намного лучше.
- Все хорошо, моя Паллада. А что нехорошо, то скоро пройдет. Ты же знаешь, мы, боги, живучие.
- Как ты решил поступить с Аидом? – помолчав, спросила она.
- Тебе еще не рассказали? – громовержец помялся. – Я решил, что его план относительно тебя – лучший выход для него самого. Только я не стал возиться с колдовством. Мы дали ему выпить воды из Леты.
- Из реки забвения? – похолодев, спросила Афина. – И он теперь ничего не помнит?
Она понимала, что Аид пытался сделать с ней то же самое. Только он не хотел, чтобы она забыла абсолютно все, в том числе и себя.
- Он ничего не помнит, - жестко подтвердил ее опасения Зевс. – Зато теперь, когда я сделаю из него своего сообщника, я смогу дышать спокойно, не опасаясь нового нападения.
- Но так же нельзя! – богиня не могла поверить в произошедшее. – В этой войне ты виноват не меньше его!
- Ты меня поражаешь, - как-то отстраненно ответил царь богов. – Ведь он и с тобой собирался поступить также.
- Нет, не также, отец! Иначе он дал бы мне выпить воды из Леты, как это сделал ты. Каждый имеет право на осознание самого себя!
Афина почувствовала глухое раздражение. Зевс понял это, но ничего делать не стал. Он надеялся, что со временем она сама поймет, что другого выхода у него не было. А богиня вдруг подумала, что в первый раз между ней и отцом возникло недопонимание. Афина отвернулась к стене, закрыв глаза. Громовержец еще немного посидел рядом, а потом резко встал и вышел. Через несколько минут в комнату зашел Аполлон.