Кивнув богиням, Афина вышла. Она чувствовала себя истощенной. Разговор с Деметрой и ее дочерью вновь всколыхнул воспоминания об Аполлоне и, возможно, о скорой разлуке с ним. Когда она уходила, Феб сказал, что вернется в свой дворец и будет ждать решения Зевса там. Ей незачем было снова идти в дом Реи – так они окрестили его между собой. И бога она навестить не могла, Гермес предупредил ее о том, что громовержец приставил к ней соглядатаев. Отец следит за каждым ее шагом. Богиня невесело усмехнулась и повернулась в ту сторону, где за вновь зазеленевшими деревьями виднелись ее чертоги, достроенные и исправленные Гефестом. Давно же она не была дома.
***
Боги Олимпа собрались в главном зале дворца Зевса. Их царь вновь сиял на своем изящном золотом троне, по правую руку от него гордо сидела прекрасная царица богов Гера. Сегодня был важный день: Зевс приготовился вынести приговор изменникам – Аресу, Дионису и Аполлону. Собравшиеся олимпийцы хранили молчание. Три молодых бога стояли посреди зала, терпеливо ожидая решения царя. Громовержец сверлил их тяжелым взглядом, в последний раз обдумывая все, что хотел сказать и сделать. Наконец, он встал.
- Боги Олимпа! – рыкнул Зевс. Зал охватила оглушительная тишина. – Мы собрались здесь с вами по важному поводу. Необходимо озвучить наказание трем богам, осмелившимся предать меня, своего отца, и всех вас, переметнувшись на сторону Аида. Я решил их судьбу.
Зевс замолчал, окидывая богов долгим взглядом – не осмелится ли кто выступить против него? Но никакого движения не уловил.
- Сначала я хотел дать им, как и Аиду, воды из Леты, - продолжил он. – Но это показалось мне не лучшим выходом.
Афина еле слышно выдохнула. Зевс услышал ее и слегка нахмурился. Он отказался от этого способа во многом из-за нее – побоялся окончательно потерять дочь. Если она так расстроилась из-за Аида, что будет, если он отнимет память у ее друзей? Громовержец не собирался идти на поводу у кого бы то ни было, но и провоцировать Афину не решался. Он знал, на что способна его дочь, и не был готов к еще одной борьбе, даже моральной.
- Еще одним правильным решением я посчитал их заточение в Тартаре, где томились все мы, - снова разнесся над залом густой, как раскаты грома, голос громовержца. – Но, все же, остановился я на другом. – Зевс повернулся к молодым богам. – Я принял решение изгнать вас. Отныне вы больше не посмеете появляться на Олимпе. Вы остаетесь богами и можете помогать смертным. Но если я узнаю, что вы снова хотите предать меня, мой гнев будет страшен, а наказание более жестоким. И муки Прометея покажутся вам наслаждением!
Воцарилась гнетущая тишина, лишь изредка по залу пробегал шепот олимпийцев, обсуждавших решение Зевса.
- Отец, - неожиданно раздался под сводами золотых чертогов спокойный голос Паллады. – Это твое окончательное решение?
- Да, именно так, Афина, - ответил он, недовольно глянув на нее. Поведение дочери внушало ему все большие опасения.
- И ты не передумаешь?
- Ничто не заставит меня передумать, - отрезал он.
- Что ж, - богиня вышла вперед и встала рядом с Аполлоном. – Тогда и я приняла решение. Я ухожу вместе с ними.
Боги уходят
- Что? – Зевс не поверил тому, что услышал. – Как это ты уходишь с ними? Афина, что ты говоришь?
- Если нет возможности переубедить тебя отец, значит, я сделаю так, как велит мне мое сердце, - прозвучал ее ответ.
- Что ты делаешь? – горячо зашептал ей Аполлон. – Ты же мне обещала!
- Я обещала, что не буду ему перечить, и свое обещание держу, - тихо ответила Афина, взглянув в глаза молодому богу. – Но я не говорила, что позволю вам уйти просто так. Я не выдержу новую разлуку с тобой.
- Значит, мои опасения не напрасны, - сказал тем временем Зевс. – Аиду все-таки удалось повредить твой чистый разум. Геракл, придержи-ка ее, чтобы не натворила глупостей.