- Значит, теперь ты больше не служишь Зевсу? – спросила Тефида у богини.
- Нет. Но если понадоблюсь ему, я вернусь, - ответила Афина.
- Но зачем? – Океан нахмурился. – Он убил твою мать и всю жизнь лгал тебе, рассказывая, что только он один причастен к твоему появлению. Теперь ты свободна, и можешь больше не слушать его.
- Все это так, но он остается моим отцом, - возразила богиня, внутренне готовясь к тяжелейшей схватке. – Простите, но Метиду я никогда не знала. Он же вырастил меня, заботился обо мне. Я по-прежнему люблю его.
- Но он убийца! – стальным голосом повторил Океан.
- Он мой отец, - тихо, но так же твердо повторила Афина.
Воцарилась гнетущая тишина. Могучий титан исподлобья взирал на богиню, хмурый и недовольный. Тефида незаметно положила руку на ладонь внучки, подбадривая ее.
- Я должна была давно познакомиться с вами, невзирая на его запрет, - вздохнула Паллада. – Несколько раз я пыталась сделать это, но меняла решение, не хотела гневить отца. Ведь я не знала о нашем родстве. Если бы узнала раньше, пришла бы, несмотря ни на что. Но я верю в судьбу, и верю в то, что все произошло именно тогда, когда это было нужно. А теперь простите, мне нужно возвращаться.
- Я не могу отпустить тебя так быстро, - возразил Океан.
- Но я приду к вам еще, - откликнулась Паллада.
- Останься хотя бы на несколько дней, - попросила Тефида. – Сутки – слишком мало для тех, кто не виделся несколько десятилетий. Ведь мы только обрели тебя. Дай нам узнать тебя поближе.
- Хорошо, я останусь на три дня, - решила Афина. – Но потом мне нужно будет вернуться на Парнас. Я нужна своим друзьям. И людям.
***
Сияние заката разлилось по миру, озарив своим мягким прощальным светом серые скалы и синие волны, зеленые рощи лесов и светлые дома смертных. Спустя три дня Пегас снова нес свою хозяйку на гостеприимные склоны зеленеющего Парнаса. Доверившись бессмертному коню, Афина устремила невидящий взгляд прямо перед собой, вспоминая все, что произошло с ней за время, проведенное у деда и бабушки. Хотя прошло всего три дня, для богини они будто растянулись на долгие годы. Небольшой песчаный остров стал для нее вратами в далекое прошлое, которое касалось не только ее, но и других богов. Необъятный Космос, о котором она знала так мало, открылся перед ней во всей своей красе, когда Океан вывел внучку на берег. На губах старика промелькнула легкая усмешка, когда он предложил богине лечь на песок и устремить взгляд в небо. Афина беспрекословно повиновалась, предчувствуя что-то необыкновенное. Устроившись рядом, Океан коснулся ее руки и шепнул:
- Смотри.
Афина взглянула в бездну, усыпанную звездами, и спустя некоторое время почувствовала, что взгляд проникает намного дальше обычного, увлекая ее за собой. Эти ощущения были похожи на те чувства, что она испытывала, когда была погружена в долгий сон после борьбы с Атой и яростью Великой Богини. Спустя сотни мгновений, Афина сама будто поднялась к созвездиям, вновь осознавая, что это вовсе не люди, герои и животные, которых Зевс поместил на небо, как все они считали. Вокруг нее раскинулось бесчисленное количество огней, которые по собственной прихоти объединялись в то, что люди и боги называли созвездиями. Она кожей ощущала их мерцание, чувствовала ледяное покалывание темного небесного океана. И в тот миг, когда богиня с ужасом ощутила его бесконечность, все закончилось.
- Думаю, на сегодня тебе хватит, - прошелестел рядом с ней голос Океана.
Афина рывком села на песке, глаза ее широко раскрылись.
- Что это было? – хрипло спросила она.
- Это мир, который находится гораздо выше и дальше нашего, - ответил титан. – Мир, с которого все началось.
- Что началось?
- Мы, - просто ответил Океан. – Все мы. Мы произошли из Хаоса и Света, парили среди бесчисленных звезд, пока Великий Космический Разум не создал для нас место, куда мы смогли опуститься и создать жизнь. А потом пришла она.
- Кто? – прошептала Афина, уже зная ответ.
- Великая Богиня, конечно.
Еще две восхитительных ночи Паллада устремлялась в Космос вместе с дедом, днем же он рассказывал ей о Великом Космическом Разуме, благодаря которому они существуют, но который никто никогда не видел и вряд ли увидит.