- Что ж, ты права, - грустно улыбнулся громовержец. – Я иногда забываю о том, что женская натура чувствительнее, чем мужская, и эмоциональнее реагирует на происходящее.
- Женщины намного сильнее, чем тебе кажется, - заметила Паллада. – Но зачем ты пришел? Тебе нужна помощь? Или ты хочешь вернуть нас?
- Если только тебя, Афродиту и Артемиду, - сказал Зевс, проведя рукой по золотистой бороде – к нему снова вернулся его моложавый облик, седина ушла, морщины разгладились. – Но нет, я знаю, что вы вернетесь только с вашими… гм… спутниками. Я пришел, потому что больше не могу выносить чувства вины. С тех пор как ты ушла, я места себе не нахожу. Афина, я должен был рассказать тебе о Метиде раньше. Это должен был сделать я, не Аид.
- Так расскажи сейчас, - Афина опустилась на пол, приглашая отца последовать ее примеру. – Я уже многое знаю, в том числе и от Океана, но готова выслушать тебя.
Зевс глубоко вдохнул, собираясь с силами. Посмотрел на дочь, в очередной раз поражаясь тому, как она похожа на его царственную супругу, такую прекрасную, сильную и мудрую.
- Она была светом для меня, - начал он задумчиво. – Больше никогда ни к одной женщине я не испытывал таких чувств. Даже к Алкмене, матери Геракла, хоть и считают многие, что я любил ее больше других.
- Потому что мало кто знает о Метиде, - заметила Афина.
- Да, потому что мало кто знает о Метиде. Я стер все следы ее существования. Кроме одного. Тебя.
- У тебя не было мысли и меня тоже стереть? – поинтересовалась Афина, внутренне сжимаясь от возможного ответа. – Чтобы перестать помнить и больше не терзаться?
- Нет, - невесело усмехнулся Зевс. – Я хотел помнить. Мне не хватило бы духу ее забыть. К тому же, я привязался к тебе. Ведь ты и моя дочь тоже.
- Но как же пророчество мойр?
- Они же говорили о мальчике, Афина, - мягко ответил громовержец. – По их словам, лишь сын мог свергнуть меня, как Крон сверг Урана, а я, в свою очередь, Крона. Таков рок, который тяготеет над нами, вечная борьба за власть. Что же касается тебя… Я всегда слишком высокомерно относился к женщинам, поэтому не посчитал бы тебя угрозой, даже если бы ты открыто выступила против меня. Вот если бы вместо тебя появился мальчик, он сгинул бы тут же.
Паллада вздрогнула. Да, теперь отец перестал притворяться и щадить ее чувства. Теперь он готов был говорить всю правду, раскрыть душу, каким бы черным налетом она не покрылась.
- Я понял, что Метида предначертана мне, как только увидел ее, хоть и был еще неразумным младенцем. Рядом с ней я переставал капризничать и делал все, что от меня хотели. Она была немногим старше меня, но ее красота уже тогда поражала воображение. В ней не было той золотистой легкости, которая отличает Афродиту. Внимание привлекало что-то более серьезное, более…
- Древнее, - подсказала Афина, вдруг вспомнив Гекату.
- Да, древнее, - удивленно ответил Зевс, бросив на дочь мимолетный взгляд. – С младенческих лет Океан вливал в нее все тайные знания, которыми сам обладал. Я всегда удивлялся, зачем они ночи напролет лежат на холодном песке, устремив взгляд в пустое небо. Это же так скучно! Возможно, я мог бы понять смысл этих занятий, если бы принял в них участие. Но меня туда не пускали. Старый титан не хотел делиться со мной своими тайнами. Он вообще не хотел скрывать меня от Крона. Его уговорила Тефида, к которой обратилась за помощью безутешная Рея. Всеми силами Океан показывал мне, что я на острове нежеланный гость, и как только наберусь достаточно сил, чтобы противостоять отцу, мне сразу укажут на дверь.
- Я думала, он невзлюбил тебя только после гибели Метиды, - удивилась Афина. – Аид говорил, что сначала он относился к тебе как к сыну.
- Нет, - усмехнулся Зевс. – Он никогда меня не любил. Мой брат знал это, но, возможно, забыл, когда сам воспылал ко мне ненавистью. Скажу тебе больше – из всех живых существ Океан любил только свою жену и дочь. Когда мы с Метидой стали достаточно взрослыми, чтобы осознать свои чувства друг к другу, я начал уводить ее с острова, чтобы наедине прогуляться по тенистым лесам, искупаться в прозрачном ручье, сорвать букет прекрасных цветов.
- Но это безумство! – Паллада была поражена. – Крон мог узнать о тебе, найти и уничтожить!
- Афина, я был юным влюбленным богом, я готов был сделать все, что угодно, чтобы произвести впечатление на объект своих мечтаний. Конечно, она останавливала меня, отговаривала, отказывалась уходить с безопасного острова. Но тогда я грозил ей, что все равно пойду, потому что задыхаюсь на их крошечном песчаном островке, окруженном лишь скучной серой водой. И она шла со мной, чтобы уберечь от опасностей.