Голос Зевса дрогнул. Увлекшись воспоминаниями, он как будто заново переживал те дни. И любовь к Метиде вспыхнула в нем с новой силой, несмотря на прошедшие годы.
- Конечно, Океан узнавал о каждой нашей вылазке, у него были свои методы. Тефида пыталась образумить нас, каждый вечер напоминала об опасности, но все было тщетно. Однажды Океан, разозлившись из-за нашего упрямства, запер нас на несколько месяцев. Мы ни в чем не нуждались, но выйти из своей темницы не могли, это был бесконечный лабиринт, все дорожки которого каждый раз приводили в единственное помещение – комнату, где нас держали. Она была разделена стеной, мы с Метидой знали, что находимся рядом, но ни слышать, ни видеть друг друга не могли. Это было настоящим мучением, я изнывал от любви и тоски! И когда нас, наконец, выпустили, какое-то время мы вели себя тихо, испугавшись, что нас вновь разлучат. А потом я сказал Метиде, что больше не намерен прятаться, что хочу спасти своих братьев и сестер. Но она попросила меня не торопиться и дать ей время все продумать. Потом ей понадобилось еще немного времени.
- Для сбора трав для зелья, - вспомнила Афина рассказ Аида.
- Да, - печально улыбнулся Зевс. – Думаю, тебе не нужно повторять историю о том, как мы победили Крона. Наше сражение отняло у меня много времени и сил, вокруг нас рушились горы, моря выходили из берегов. Метида же, пока шла битва, восстанавливала силы богов, вливая в них разные зелья. Именно она затем создала божественную амброзию и нектар – чтобы мы никогда больше не теряли силы. А потом было долгое и счастливое время, когда все мы стали свободными, получили власть и все, чего только пожелаем. Мы переселились на Олимп, Метида заняла положенное место моей супруги и царицы богов. Правда, длилось это недолго.
Зевс склонил голову, пряча лицо, и надолго замолчал.
- Отец? – Афина легонько дотронулась до его руки.
Вздрогнув, громовержец посмотрел на нее невидящими глазами.
- Я стал жесток, Афина. Власть уничтожила все хорошее, что во мне было. Я стал считать себя безгрешным и во всем правым. Люди стенали и мучились от моих решений. Каждый день они приносили богатые жертвы, зачастую оставляя себя без еды, лишь бы я смилостивился. Любой, кто выступал против меня или осуждал мои действия, подвергался суровому наказанию. Единственная, кто по-прежнему мог образумить меня, была твоя мать. Но и на нее я сердился, ведь она смела оспаривать мои решения. Правда, Метида была мудрой женщиной, она никогда не спорила со мной при других богах, как это делает Гера. Если она считала, что я не прав, она просто молчала на собрании. Но потом, наедине, говорила все, что считает нужным. Я злился, но потом понимал, что она права, и менял свое решение. Чаще всего. А потом меня понесло к мойрам.
- Зачем ты к ним пошел? – тихо поинтересовалась Афина.
- Из честолюбия. Хотел услышать о своих будущих победах, о том, как меня будут прославлять и чтить тысячелетиями, как будто того, что уже есть, мне было мало. Они рассказали многое из того, что я хотел услышать. А потом заговорили о моих будущих детях. Моих и Метиды. Они сказали, что у нас родится дочь, которая мудростью своей будет превосходить мать. Ей будет молиться вся Греция, к ней будут приходить за помощью и наставлениями. А сын же… Сын станет сильнее и могущественнее своего отца. И если он только захочет, он сможет легко и просто захватить власть и установить свой порядок.
- То есть, они не сказали, что он это сделает? Только то, что он может это сделать, если захочет? – ужаснулась богиня. – Но тогда почему ты так испугался? Зачем напал на… маму?
- Потому что меня охватила ярость, что какой-то ребенок станет сильнее меня просто потому, что таким родится.
- Но ведь речь шла о твоем сыне!
- Я не жду, что ты поймешь меня. Это даже к лучшему, - покачал головой Зевс. – Ты больше похожа на свою мать, от меня у тебя практически ничего нет. После разговора с мойрами я пришел во дворец сам не свой. Метида ни о чем меня не спрашивала, она все поняла сама. Ведь у нее был дар предвидения. Знаешь, иногда я тешу себя мыслью, что она видела, каким может вырасти наш сын, поэтому не оказала такого сопротивления, какое могла оказать. Если бы она укрылась у отца, я бы никогда ее не нашел, уж Океан об этом позаботился бы. Ну почему она не обратилась к нему за помощью? Зачем позволила мне уничтожить себя?