- Так что происходит? – спросил он опять, так и не дождавшись ответа.
- Когда я была в плену у Аида, он рассказал мне одну историю. Она касается Зевса и… моей матери. И отец эту историю подтвердил.
- И ты теперь не знаешь, как к этому относиться? – понимающе протянул Арес. – Что же это за история такая, которая разлучила вас с Зевсом? Ведь вы были такой сладкой парочкой.
- Прости, Арес, но пока я смогла рассказать ее только Аполлону. Это слишком тяжело для меня, - ответила Афина. – Даже Афродита ничего не знает, хотя от нее я никогда ничего не скрывала.
- Ну да, куда уж мне лезть со своими расспросами, - снова хмыкнул Арес. – Но вот что я скажу тебе, сестренка. Иногда то, что ты не можешь рассказать близким, гораздо проще поведать тому, с кем тебя не связывают нежные чувства.
Афина повернулась и пристально посмотрела на брата. Он выглядел серьезным, ни тени улыбки на лице и в глазах. Издевки она тоже не почувствовала.
- Знаешь, ты пугаешь меня, - призналась богиня. – С чего ты вдруг стал говорить такие мудрые вещи?
- Ты рассказывай скорее, я долго мудрить не умею, это ведь больше по твоей части, - закряхтел Арес, усаживаясь поудобнее. – Говори, я готов слушать.
И Афина начала говорить. С каждым словом ей становилось все легче, как будто боль, которую она носила в себе после разговора с Зевсом, утекала из нее вместе с речью и растворялась в воздухе. Рассказав все, она замолчала, ожидая реакции брата. Арес шумно выдохнул и помотал головой.
- Я теперь одного не понимаю – почему отец так долго отвергал меня, обвиняя в излишней жестокости?
- Наверно, потому, что он всегда видел в тебе те черты, которые ненавидел в себе больше всего.
Усмехнувшись, бог войны рывком вскочил на ноги и протянул богине руку.
- Нечего тебе тут киснуть одной. Тварей из царства Аида еще много бродит среди смертных. Конечно, ты у нас боевая и всех победишь, но лучше не нарываться на неприятности.
- Арес, ты что, волнуешься за меня? – изумилась Афина.
- Сам не знаю, что со мной творится, - пожал он плечами. – Это все Афродита.
Вернувшись на Парнас, они застали среди муз Гекату. Богиня колдовства смотрелась среди них как черный камень, окруженный белым снегом. Увидев Афину, служительницы Аполлона обрадовались, спешно попрощались с трехликой и поспешили разлететься по своим делам. Паллада не видела наставницу с момента своего последнего визита к Зевсу и очень обрадовалась ее приходу.
- Что привело тебя сюда, Геката? – поинтересовалась она, усаживая колдунью и наливая ей вино.
Арес ретировался в спальню, чтобы как следует выспаться. Остальных в пристанище муз не наблюдалось.
- Боги не справляются с восстановлением Эллады, Афина, - ответила та, едва дотронувшись до кубка. – Оставшиеся на Олимпе богини пытаются помочь, но они не справляются, у них слишком мало сил. Зевс оказался настолько глуп, что изгнал тех, кто действительно может что-то сделать.
- Не нужно, Геката, - тихо попросила Афина. – Не оскорбляй его.
Богиня перекрестков внимательно посмотрела на свою ученицу.
- Что-то в тебе изменилось. Появилась печаль, которой я раньше не наблюдала. Говори.
- Я узнала про Метиду, - ответила Паллада.
- А, - коротко протянула трехликая. – От Аида?
- Сначала от него, потом от отца. Он приходил сюда. Скажи, ты знала ее?
- Метиду? Знала… - Геката усмехнулась. – Ведь мы были подругами когда-то. Вместе учились колдовству и древним знаниям, делились друг с другом всем, что у нас было. Она была умницей, лучшей из нас. Воплощением мудрости Великой Богини, ее разума.
Афина внимательно посмотрела на Гекату. Тогда, у Зевса, она посчитала, что именно колдунья является главным проявлением Богини. Но, увидев Артемиду в день своего возвращения от Океана, Паллада засомневалась и решила все выяснить.
- То есть, твоей мудрости? – уточнила она у наставницы.
- Нет, не моей, - усмехнулась та.
- Но ведь ты говорила…