- Когда-то все живое поклонялось мне, - произнесла Богиня-Мать. – Но мужские боги, попросив у меня власть, сделали так, что со временем обо мне начали забывать. Женщина стала в их глазах лишь игрушкой, добычей, равной золоту и драгоценным камням, а вовсе не равной спутницей жизни. Ты должна исправить это.
- Что я должна делать? – еле слышно произнесла Артемида. – Наказать богов?
- Зачем же? – хмыкнула Богиня. – Они сами неплохо с этим справляются, постоянно сами себя наказывают. Твоя задача, дитя, – вместе с другими моими воплощениями вновь напомнить мужским богам, кому они обязаны своей властью. И жизнью.
Вздрогнув, Артемида очнулась от забытья и со вздохом поднялась с пола. Интересно, к Афине Великая Богиня приходила? Или к Афродите? Она не рассказывала подругам о своих видениях, боясь встревожить их. Хотя, возможно, это было ошибкой – сама она не могла разобраться с происходящим.
Почувствовав легкий голод, Артемида вышла в общий зал, где уже сидели остальные. Быстро взглянула на Диониса, но он даже не поднял головы. Она столько избегала его, что молодой бог, устав от этого, оставил ее в покое. Дочь Латоны чувствовала, что сильно обидела его, и часто ловила на себе осуждающие взгляды Афродиты. Ну и пусть, она делает то, что считает нужным. Конечно, нужно объясниться с богом вина, ведь он не сделал ей ничего плохого. Но все это будет потом.
- В последнее время ты постоянно сидишь в своей комнате, - заметила Афина, когда Артемида присела рядом с ней. – Побледнела, грустишь, совсем забросила свои дела среди смертных. А ведь они так нуждаются в нашей помощи.
Артемида опустила голову. Совоокая богиня права. Она действительно забросила все свои обязанности, но ей сейчас сложно заставить себя помогать кому-либо. Как же встряхнуть себя?
- Сама не знаю, что со мной творится, - пожала она плечами. – Мне совершенно не хочется ничего делать.
- Глядите на нее, какая несчастная. А что случилось-то? Свободная, любимая достойным мужчиной, брат рядом, и все равно все не так, - фыркнул Афродита. – Ну, посиди, пострадай, глядишь, все за тебя сделают.
Артемида уже собиралась ответить ей что-то резкое, как вдруг двери в чертоги муз распахнулись, и на пороге появился Зевс. Он пошел к ним, внимательно вглядываясь в каждую богиню, как будто видел их впервые. Дионис молча встал, пододвинув громовержцу табурет. Он скользнул невидящим взглядом по богу вина и кивнул, поблагодарив. Сел, прикрыл глаза, собираясь с мыслями.
- Накануне вечером у меня состоялась интересная беседа с Гекатой, - наконец, начал он. – По ее словам выходит, что некоторые богини Олимпа являются воплощением Великой Богини-Матери, когда-то правившей Элладой и половиной мира. И чтобы вернуть земле плодородие, спасти смертных, нам, мужским богам, следует обратиться к Богине за помощью.
Замолчав, Зевс окинул взглядом всех, кто сидел за столом. Солнценосный Аполлон, стреловержец, кифарист и предводитель муз. Могучий Арес, яростный воин, непримиримый в бою, настоящее воплощение силы. Изящный, улыбчивый Дионис, бог виноделия, в глубинах глаз которого скрывается древность первобытной природы. Все три его сына, три бога Олимпа – лжецы и предатели. А рядом с ними – три величайших богини Греции. Великолепная Афродита, вся как будто пронизанная светом, одним только взглядом способная разжечь кровь и вдохновить на подвиги, дарящая любовь и радость. Артемида, юная и суровая, красотой напоминающая серебристый свет луны, отважная лучница, верная и преданная дочь и сестра. Афина, мудрая, сильная, искусная воительница, покровительница наук и ремесел, неустрашимая богиня, так напоминающая ему Метиду…
- Отец, - донеслось до него сквозь пелену. – Так чего ты хочешь?
Все они смотрели на него, ожидая продолжения. Он помнил свой разговор с Гекатой. Богиня заявилась к нему и в своей обычной невозмутимой манере сообщила, что в одиночку он не сможет исправить все, что натворил Аид, что ему нужно прибегнуть к более мощным силам. Лишь одно обязательное условие высказала богиня колдовства, но совершенно, по мнению Зевса, невыполнимое – все изгнанные боги должны вернуться на Олимп. Громовержец пришел в ярость от такой дерзости. В его чертогах засверкали молнии, а под белоснежным потолком заклубились иссиня-черные тучи. Колдунья насмешливо смотрела на его метания, пока он не успокоился.