- Тогда почему именно он?
- У этого мальчика великая судьба, - повернувшись к Афине, ответил Феб. – Все мои дети в чем-то талантливы. Кто-то играет на музыкальных инструментах так, что камни может заставить танцевать, кто-то великолепно стреляет из лука, у кого-то есть дар предвидения. Но только Асклепий унаследовал мой дар целителя. Мне открылось однажды, что он станет великим врачом. И со временем я вознесу его на Олимп.
Афина понимающе кивнула. Аполлон особенно гордился своим даром целителя, также как и прорицанием. Ведь именно эти способности выделяли его среди других олимпийцев.
- Спасибо, что познакомил меня с ним, - произнесла богиня. – Понимаю, насколько это важно для тебя, ведь ты скрываешь Асклепия ото всех. Поэтому я особенно ценю то, что ты рассказал мне о сыне.
- А как же иначе? – усмехнулся Аполлон.
Он легко вскочил на ноги и предложил Афине немного прогуляться, чтобы не мешать хозяевам накрывать на стол. Они углубились в лес, с первых шагов охвативший их ни с чем не сравнимым ароматом свежей зелени. Изредка Аполлон бросал на Афину быстрые взгляды, теплые и легкие, как дуновение ласкового Нота, бога южного ветра. Повернувшись, Паллада внимательно посмотрела на Феба.
- Что такое? Ты хочешь что-то еще мне рассказать?
- Позволь мне открывать свои тайны постепенно, богиня, - усмехнулся он. – Иначе я буду словно раскрытая книга. А мне хочется удивлять тебя, чтобы никогда не надоесть.
- Не представляю, как ты можешь надоесть, - покачала головой Афина. – Лучезарный Аполлон, предводитель муз, покровитель искусств, кифаред, стреловержец, прорицатель и врачеватель. Я ничего не забыла? Ты так многогранен.
- Я запомню твои слова, - промурлыкал он, приблизившись к ней.
Паллада вдруг подумала, что зря это сказала. Ведь Аполлон мог решить, что она в чем-то ему признается. Но добавлять больше ничего не стала. Попытки объяснить истинный смысл произнесенных слов всегда имеют обратный эффект. Правые не объясняются.
Асклепий, раскладывая на покрывале тарелки с едой, исподтишка наблюдал за богами, мелькавшими среди деревьев. Он боготворил отца, восхищался им, старался во всем подражать сребролукому Фебу. И также, если не больше, почитал Афину. Для него она была воплощением мудрости, справедливости и тайны. С помощью отца он изучал все науки, которые богиня подарила людям. Поэтому сегодняшний день стал для него одним из самых важных в жизни. Он смотрел на то, как беседуют бессмертные, и понимал, что ему и матери невероятно повезло – мало кто из людей мог похвастаться такими гостями.
Афина, заметив, как жадно смотрит на них Асклепий, поманила мальчика к себе. Тот подошел с замирающим сердцем.
- Расскажи мне, чем ты увлекаешься?
Асклепий, робко поглядев на отца, поймал его одобрительную улыбку и рассказал, что он собирает травы, изучая их лечебные свойства на раненых животных, измельчает и смешивает минералы, получая таким образом целебные порошки, делает различные мази, настои и отвары.
- А как ты узнаешь, что именно нужно смешивать? – поинтересовалась Афина.
- В основном отец подсказывает. Иногда я делаю это по наитию, и получается хорошо. А иногда просто экспериментирую.
- У него хорошая интуиция, - с гордостью заметил Аполлон.
- Если у тебя будут какие-то вопросы, можешь задавать их и мне тоже, - с улыбкой сказала Афина. – Если рядом не будет моего храма, можешь прикоснуться к перстню и мысленно задать вопрос. Я или отвечу также, или приду сама, если не буду занята. Люблю поощрять тех, кто интересуется наукой.
Асклепий кивнул, не веря своему счастью. Тем временем Диора позвала всех к столу. Пища была скромная, но достойная. Боги с удовольствием пробовали свежие фрукты, сыр, мед. Асклепий услужливо подливал вино и воду, периодически бросая восторженные взгляды на Палладу. Аполлон, заметив это, рассмеялся.
- Смотри, Асклепий, в Афину опасно влюбляться, она непреклонна, и никого не щадит.
Мальчик густо покраснел. Богиня бросила укоризненный взгляд на Аполлона.
- Оставь его в покое! Зачем смущаешь?
- Прости, сын, - Аполлон примирительно улыбнулся. – Ведь я пошутил.
- Да ладно, - буркнул Асклепий.
После обеда Афина попросила мальчика показать его мастерскую, и он, млея от удовольствия, пошел вперед, показывая дорогу. Аполлон остался – он часто наведывался к сыну и многое уже видел. Тем более, он понимал, что мальчику хочется самому все показать и рассказать великой богине. Диора же восприняла его решение по-другому. Прижавшись к богу, она горячо зашептала ему на ухо: