- И после этого ты называешь себя богиней войны? – Арес догнал Палладу уже за воротами города. Он проник на совет под другим обличьем и все слышал.
Когда брат настиг ее, богиня наслаждалась спокойствием и неспешно прогуливалась босиком по мягкой траве, держа в руке свои золотые сандалии. Ленты, которые заменили ей ремешки, сияющими бликами мелькали среди цветов.
- Я называю себя богиней справедливой войны, Арес, - спокойно ответила Афина.
- Какие глупости, - сквозь зубы процедил он. – Война есть война! Здесь справедливы только доблесть и ярость воинов да крепость доспехов и звон оружия! А то, во что ты превращаешь войну, - это оскорбление самого искусства боя!
Афина только усмехнулась. Арес постоянно придирался к ней. Когда бог войны узнал, что отец позволил девчонке учиться воинскому мастерству, он только посмеялся. И чему она может научиться? Он верил, что маленькой богине это быстро надоест, и после первой же ссадины она закроется в своих золотых чертогах и будет вышивать великолепные полотна, ведь в этом Афина действительно была мастерицей. Но богине не надоели сражения. Она была так хороша в тактике ближнего и дальнего боя, что отец очень скоро начал приводить ее в пример Аресу.
- Посмотри на сестру, - говорил он. – Посмотри, как отточены ее движения, как уверенно и спокойно она бьется. Думаю, скоро она начнет побеждать тебя.
Когда пришла пора распределять обязанности юных богов, Афина получила от Зевса разрешение покровительствовать ремеслам и наукам. Арес уже готов был обрадоваться, но Зевс произнес:
- Кроме того, я хотел бы предложить тебе, возлюбленная моя дочь, стать богиней справедливой войны.
- Войны? – крикнул, не сдержавшись, Арес.
- Справедливой войны, - мягко поправил его отец. – Сын мой, ты смел и искусен, но безответственен. Афина поможет тебе принимать правильные решения.
- Но она не нужна мне! – яростно парировал бог войны.
- Это мое последнее слово, - нахмурился царь богов.
Если Арес и раньше ненавидел сестру, теперь его чувства перешли все границы. Когда Паллада появлялась на горизонте, он весь трясся от злости и готов был сразу кинуться на нее. Гефест пытался урезонить брата, но все было тщетно. Со временем Арес научился держать себя в руках, хоть и продолжал люто ненавидеть богиню. Ее невозмутимость сводила его с ума. И теперь она снова посмела вмешаться в его дела! А ведь он уже настроил Спарту против некоторых греческих городов. Не зная, чем еще задеть сестру, Арес злобно прошипел:
- Шла бы ты на Олимп, подыскала себе мужа и ублажала его, как и положено женщине. Не лезь в то, что тебя не касается. Слушай, а может, мне взяться за тебя?
Афина звонко расхохоталась и повернулась к Аресу. Глаза его налились кровью, бог напрягся так, как напрягаются тигры, готовые к прыжку.
- Отстань от меня, безумный! Тебе что, больше нечем заняться? Спустись в подземное царство, найди своих любимых гарпий, или кто там у тебя? Воспитывай их, ублажай, хлещи, делай с ними, что хочешь. Только меня оставь в покое.
Она снова отвернулась от него и неспешно пошла по лугу. Арес, прерывисто дышал, лихорадочно соображая, на ком или на чем выместить злость. Вдруг он распрямился и победно улыбнулся.
- А знаешь, что я сейчас сделаю? – крикнул он богине. – Приду во дворец Линкея, приняв образ какого-нибудь грека, и заколю его. Скажи, будет тогда у них повод повоевать?
Афина остановилась и медленно, с достоинством, повернулась.
- Ты этого не сделаешь, Арес, - твердо сказала она.
- Почему же? – насмешливо поинтересовался он.
- Потому что я так сказала.
- И кто же меня остановит? Ты?
Бог войны решительно направился к воротам Спарты. Но не прошел он и десятка шагов, как Афина схватила его за руку.
- Ого, как быстро ты, оказывается, умеешь бегать! – ядовито ухмыльнулся бог. – И где твое фальшивое спокойствие?
- Остановись, Арес, - тихо попросила богиня. – Не надо делать того, о чем потом пожалеешь.
Бог войны уловил угрожающие нотки в ее голосе, но даже и не подумал послушаться. Несмотря на то, что Паллада всегда побеждала его в бою, он надеялся когда-нибудь преподать ей такой урок, который запомнится дерзкой богине на всю жизнь. И сейчас он не мог отказать себе в этом удовольствии. Он высвободил руку и снова пошел к воротам.