Гермес подлетел к пещере и заглянул внутрь. Сегодня душ умерших было на удивление мало, обычно очередь к переправе начиналась уже из ущелья. Сейчас же небольшая группа бесплотных теней парила совсем рядом с лодкой Харона. Хмурый проводник запускал их на борт по одному, принимая от каждого плату в один обол – монетку, равную шестой части драхмы.
- До сих пор не понимаю, на кой ему деньги сдались, - проворчал Гермес. – На базары не ходит, никому сам не платит. Куда он их девает?
Злобного старика не любили все молодые олимпийцы. Конечно, сложно было ждать веселья от сына бога тьмы Эреба. Но его злость не знала предела, ведь души бедняков и непогребенных он отправлял блуждать по берегам Стикса, не пропуская их в царство мертвых. Чаще всего эти несчастные, проблуждав во тьме несколько десятилетий, растворялись в ней, если не попадались на глаза гарпиям, фуриям, керам и другим мрачным порождениям Бездны. А ведь весь грех этих людей заключался в том, что им нечем было заплатить за переправу. Но Харон не боялся наказания, он знал, что нужен Аиду, ведь больше никто не взялся бы за эту работу. Вот и делал то, что считал нужным. Поэтому Гермес ввел негласное правило для своих почитателей: оставлять монетку больным и умирающим беднякам, встретившимся на пути, чтобы им было чем заплатить Харону. Воры и торговцы, опасаясь гнева своего покровителя, старались выполнять его указание. Это единственное, что он мог сделать, – Аид по какой-то причине не запрещал стражу переправы взимать плату с умерших.
- С Хароном надо быть осторожней, - сказал Гермес, вернувшись к Афине и Аполлону, скрывшихся за огромными валунами. – Старик умен, и интуиция у него, что надо.
- Вернее, что не надо, - буркнул Аполлон.
- И если мы, как обычно, окутаем себя облаком невидимости, это тоже не поможет? – спросила Афина.
- Кто ж его знает, - задумался Гермес. – Я обычно не скрываюсь, когда сюда прилетаю. Смертные обманывали его несколько раз, но он вполне может почуять приближение бессмертных, с него станется. А сейчас это опасно – тогда Аид сразу узнает о нашем тайном визите.
- Значит, давайте станем смертными, делов-то! – обрадовался Аполлон.
Афина задумалась.
- Скажи, ты сможешь управлять своей доской как человек? – спросила она у Феба.
- Не знаю… не пробовал.
- Попробуй сейчас, здесь. В сандалиях Гермеса я уверена – в них еще Персей летал, они послушают смертного. А вот твоя доска может тебя не признать.
Боги отлетели подальше, чтобы не привлекать к себе внимания. Аполлон, сбросив с себя покров божественности, вступил на доску, и она тут же послушно взмыла вверх. Феб сложил руки на груди с видом победителя.
- Хорошо, что я ошиблась, - довольно кивнула Афина. – Одной проблемой меньше. Тогда отправляемся. Переправимся через Стикс подальше от Харона. Не стоит возбуждать в нем подозрений.
Став смертными, боги проникли в пещеру и, прижимаясь к ледяным стенам, прячась в их тени, осторожно направились вглубь мрачного царства. Постепенно глаза привыкли к темноте, и Гермес, Аполлон и Афина наконец-то смогли оглядеться. Пустынную равнину пересекала холодная река Стикс, священными водами которой клялись сами боги. Считалось, что она огибает подземное царство девять раз, но проверить, так это или нет, никому в голову не приходило – место не очень располагало к прогулкам. У полуразвалившегося причала Харон рассаживал в свою лодку оставшиеся души. Дальше клубился туман. Разглядеть сквозь него хоть что-нибудь оказалось невозможным, только время от времени с другого берега мертвой реки доносились чьи-то крики и стоны.
Когда боги отошли достаточно далеко от причала, они смогли оторваться от стены, из-за леденящего холода которой успели изрядно замерзнуть. Гермес немного отстал от спутников, продолжая по дороге следить за Хароном. Наконец, он догнал Афину и Аполлона.
- Кажется, старик ничего не заметил, - выдохнул вестник богов.
Афина, не ответив, некоторое время внимательно осматривала окрестности, потом решилась:
- Ну что, полетели?