– Отыщем чей-нибудь корабль, – не оборачиваясь, проронил Ахиллес. – Или сами построим.
Позади кто-то фыркнул – не то амазонка, не то ее лошадь. Очевидно, Пентесилея перестала следовать за ним (теперь по камням разносился топот лишь одного коня), зато возвысила голос, дабы мужчина лучше слышал:
– Еще чего не хватало! Так мы теперь чертовы кораблестроители? Да ты хоть представляешь себе, как это делается, о быстроногий мужеубийца? Сильно сомневаюсь. Быстро перебирать ногами да убивать мужей (и амазонок, дважды превосходящих тебя в бою) – это по твоей части. Но чтобы строить? Руку даю на отсечение, ты ничего не создал за всю свою никчемную жизнь… Ну что, права я? Права? Эти грубые мозоли – от увесистых копий и винных кубков, а не… Эй, сын Пелея! Ты вообще-то меня слушаешь?
Ахеец отъехал на полсотни футов. И даже не оборачивался. Крупная кобыла белой масти продолжала стоять на месте, однако в замешательстве рыла копытом землю: ей не терпелось догнать вороного.
– Ахилл, чтоб тебе! Не надейся, будто я помчусь следом! Ты ведь понятия не имеешь, куда тебя несет! А? Признайся!
Мужчина продолжал править конем, не сводя взора с мглистой линии холмов на горизонте у моря, далеко-далеко на юге. У него начиналась дикая головная боль.
– Как же, сейчас, разбежалась… Чтоб тебе провалиться!
Отпрыск Зевса даже не повернул головы, отъехав уже на сотню ярдов и продолжая медленно удаляться вместе с конем.
Один из воронов, сидевших на чахлом дереве у священного Ксанта, громко захлопав крыльями, поднялся в небо и сделал круг над опустевшим полем битвы. Острые птичьи глаза не заметили никакой пищи: пропали даже потухшие угли трупных костров, среди которых всегда можно было найти что-нибудь съедобное.
Хищник полетел к югу и принялся кружить над единственными живыми тварями, которых сумел высмотреть прозорливым взглядом, – над парой скакунов и всадников.
Далеко внизу белая лошадь и человек на ней оставались недвижны, а вороной с наездником на спине цокал копытами дальше. Падальщик наблюдал, не обращая внимания на резкие, неприятные звуки, издаваемые отставшим существом. Наконец кобыла белой масти тронулась с места и галопом пустилась вдогонку.
Вскоре всадники уже скакали бок о бок (при этом конь держался чуть впереди) вдоль по изогнутому берегу Эгейского моря, и ворон без усилий, нежа крылья на восходящих потоках теплого послеполуденного воздуха, с надеждой полетел за ними следом.
89
Девять дней после Падения Илиона
Генерал Бех бин Адее лично руководил атакой в Парижском Кратере, используя шлюпку в качестве командного центра, в то время как более трех сотен лучших воинов Пояса астероидов спускались из шести шершней при помощи тросов и реактивных сопел навстречу городу в сотах из голубого льда.
Генерал не одобрял этой затеи, предлагал не вставать ни на чью сторону, однако первичные интеграторы вынесли иное решение. Теперь военачальнику поручили найти и уничтожить существо, носящее имя Сетебос. Бех бин Адее, опять же, советовал прямо с орбиты сбросить ядерную бомбу на купол из голубого льда над Парижским Кратером, объясняя, что это единственный надежный способ, но и этот совет был отвергнут.
Милленион-лидер Меп Эхуу возглавлял группу основной атаки. Как только десять других групп спустились по тросам и оцепили купол снаружи, подтвердив готовность по линии тактической связи, он и еще двадцать пять отборных воинов спрыгнули с шершня, зависшего на высоте трех тысяч метров, в последний миг активировали реактивные сопла, пробили дыру в крыше голубого собора и съехали вниз по талевым тросам.
– Здесь пусто, – передал по радио Меп Эхуу. – Никакого Сетебоса.
Генерал Бех бин Адее и сам это видел, поскольку получал репортажи с нанотрансмиттеров и встроенных камер двадцати шести роквеков.
– Разделитесь и отправляйтесь на поиски, – приказал он по главной тактической линии.
Теперь данные поступали со всего периметра сразу. Голубой лед превратился в труху: стену туннеля мог развалить удар кулака. Коридоры уже начинали рушиться.
Отряд Мепа Эхуу, включив реактивные сопла, разделился и принялся обыскивать центральную пещеру над древним кратером. Начали сверху, с проверки укромных балконов и трещин, а вскоре солдаты уже летали над фумаролами и вторичными гнездами помельче.
– Главное гнездо обвалилось, – доложил милленион-лидер по главному тактическому каналу. – Рухнуло в старую воронку, оставшуюся после черной дыры. Посылаю изображения…
– Видим, – откликнулся генерал Бех бин Адее. – Есть шансы, что Сетебос прячется в самом кратере?
– Никаких, сэр. Мы все проверили радаром. Нет ни пещер, ни боковых отверстий. Думаю, сэр, он скрылся.
На общей линии раздался голос Чо Ли:
– Наша теория подтверждается. Помните квантовое волнение четыре дня назад? Это открывалась последняя Брана внутри ледяного собора.
– Лучше убедиться, – произнес Бех бин Адее и передал по личному командному лучу: – Обыскать все гнезда.
– Есть, – отозвался Меп Эхуу.
Шесть роквеков из его команды обшарили развалины главного гнезда, потом разделились и при помощи сопел взялись кружить над порушенным полом собора, заглядывая в каждую воронку.
Внезапно кто-то из команды оцепления, только что проникшей под купол, воскликнул:
– Сэр, тут какая-то надпись!
Милленион-лидер и полдюжины воинов устремились к южной террасе, расположенной высоко над полом. У входа в самый крупный из синих туннелей прямо на льду не то ногтями, не то когтями было нацарапано: «Помыслил, Тихий скоро будет здесь. Чутье твердит Ему: мол, Тихий создал все, что Сетебос терзает; правда, сам Он не согласен. А кто творенья наделил бессильем, способностью страдать? Но вот помыслил: Сетебос убегает – отчего? Неужто Слабость может запугать иль растревожить Силу? Да, помыслил: в конце концов, един ли Он иль нет? А Тихий скоро будет здесь».
– Калибан, – подал голос первичный интегратор Астиг-Че с «Королевы Мэб», занявшей новую геосинхронную орбиту.
– Сэр, все коридоры обысканы и объявлены пустыми, – доложил милленион-лидер по общему тактическому каналу.
– Отлично, – промолвил генерал Бех бин Адее. – Готовьте термитные заряды, мы растопим эту ледяную глыбу вплоть до руин Парижского Кратера. Осторожно, не повредите первоначальные постройки. Мы их обыщем позже.
– Взгляните-ка, – сказал Меп Эхуу по узкому тактическому лучу.
На мониторах шлюпки появились изображения: нагрудные фонари роквека освещали развалины маленького гнезда. Все яйца полопались либо взорвались вовнутрь, кроме одного. Милленион-лидер спустился по воздуху, присел на корточки, поднял белесый шар ладонями в черных перчатках и прижался к нему головой, точно прислушиваясь.
– Кажется, еще живое, – доложил Меп Эхуу. – Какие будут приказы, сэр?
– Ждите! – рявкнул Бех бин Адее и связался по личному лучу с «Королевой Мэб»: – Какие будут приказы?
– Ждите, – ответил за первичных интеграторов дежурный по мостику.
Наконец на связь вышел Астиг-Че.
– Ваши предложения, генерал?
– Сожжем его. И все вокруг сожжем… дважды.
– Благодарю, генерал. Нам нужно подумать.
Последовала тишина, нарушаемая лишь треском помех. Бех бин Адее слышал, как дышат во встроенные микрофоны триста десять воинов.
– Мы предпочли бы забрать яйцо, – сказал наконец Астиг-Че. – Используем один из наших стаз-кубов, если это возможно. Шершень номер девять поднимет его наверх. Пусть шершнем управляет милленион-лидер Меп Эхуу. Устроим на «Королеве Мэб» карантинную лабораторию, ведь на борту больше нет ни оружия, ни ядерного топлива. А наблюдать за опытами будут невидимые корабли.
Несколько мгновений генерал безмолвствовал, затем произнес:
– Отлично.
После чего по личной связи передал приказание Мепу Эхуу. Команда уже держала стаз-куб наготове.
– Сэр, вы уверены? – спросил милленион-лидер. – Ада и прочие колонисты Ардиса рассказывали, на что был способен детеныш. Даже невылупившийся, он уже обладал какой-то силой. Сомневаюсь, что Сетебос нечаянно оставил целое, живое яйцо.