— Никуда мы, на хрен, не продвинулись, — откликается Геп из кухни.
Марч встает на колени, смотрит, как Геп идет обратно мимо веранды, несет собачьи косточки и бутылку виски.
— Прихвачу упаковку пива, прежде чем выйти из дома, — сообщает Арло. — На случай, если братец твой сбежит с виски. Или не захочет делиться.
Гепа они обнаруживают на ступенях, ведущих на веранду, рядом с ним собаки, упаковка с косточками пуста. Марч отгоняет собак с дороги, садится рядом с братом. Арло подает ему пиво, потом возвращается на качели. Марч, вместо того чтобы вскрыть холодную банку, прижимает ее к лицу.
Геп говорит:
— Не помнишь, как стянул у меня комикс «Люди Икс»? Тебе лет одиннадцать было.
— Нет, если честно.
— Зато я помню, потому что, когда треснул тебя Теиной битой, а ты без единого слова мне его вернул, я подумал: а вдруг ты перерос все эти свои заморочки. Зря подумал. Ты всегда будешь причинять боль тем, кто с тобой рядом, Марч. Всегда. Ты за всю свою жизнь сделал одну-единственную хорошую вещь: уехал отсюда. Стоило бы повторить.
Марч открывает пиво — облегчения как не бывало.
Они слышат, как по тихой улице стремительно едет машина. Марч узнает звук Вериного мотора в тот же миг, что и Геп, и по тому, как Геп деревенеет, понимает, что гнев, который брат выпустил, избив его, начинает накапливаться снова. Геп наконец-то попробовал сопротивляться, но, к сожалению, Марч не готов отказаться от Веры. Она резко тормозит — гравий летит из-под колес — и паркуется под углом, блокируя фургон Марча. Марч возвращается на веранду, встает рядом с Арло, Вера несется к ним.
— Занимайте места рядом с рингом, — произносит Арло, не трудясь скрыть предвкушение.
Марч на это качает головой.
— Это что за хрень? — верещит Вера, едва не в слезах. Она размахивает своим мобильником, потом швыряет его Гепу. Телефон попадает в него, падает к ногам. — Сволочь ты гребаная. — Вера наклоняется, подбирает телефон, швыряет снова, изо всех сил, притом что стоит в полуметре от Гепа. Телефон отскакивает, Рем, заинтересовавшись, встает, уносит его на лужайку и начинает облизывать.
— Я сволочь? — Геп хватает Веру за руку и подтаскивает к себе. — Где Пит?
— А ты как думаешь? — Она вырывается.
— Зря ты сердишься лишь потому, что я наконец сказал тебе правду, — говорит Геп.
— Хочу и сержусь. И не тебе рассказывать, что такое правда. Ты гребаный слепец, гребаный простак. Ты не тот, за кого я тебя принимала, когда выходила замуж.
Она лупит его кулаками и действительно плачет. Геп озадаченно делает шаг назад. Бедолага Геп, думает Марч, никогда у него не получается взять верх. Он хочет помочь — стоило бы, наверное, отобрать у Рема телефон Веры, вот только вряд ли сейчас разумно привлекать к себе внимание.
— Ты думала, что вышла замуж за человека, который будет прощать тебе все, даже самое гадкое? Вот тогда бы я действительно был простаком, — говорит Геп.
— Ты так и не понял? — Она начинает верещать с такой злостью, что Марч пугается, как бы кто из соседей не вызвал полицию. — Ты решил, что, если я два года назад перед тобой извинилась, я считаю себя виноватой? Да, я очень сожалела — но лишь о собственной слабости, о том, что не смогла уйти от тебя в тот День благодарения.
Может, ему самому вызвать полицию? Если Вера с Гепом продолжат в том же духе, будет ужасно.
Арло нагибается к Марчу и шепчет:
— Что Геп натворил?
Марч передергивает плечами, Арло смотрит на него с недоверием.
— Знать о таком всегда полезно. Ну, например, не собираешься ли ты переспать с женой брата.
Вера ходит взад-вперед по газону, как будто, встав рядом с Гепом, она просто взорвется, потом отклоняется в сторону Рема. Тот бросает телефон, бежит к Марчу. Вера нагибается, чтобы поднять мобильник, и тут Геп говорит:
— Как ты могла сделать это снова? Причинить мне такую боль?
Она снова запускает в него телефоном, но промахивается, телефон попадает в стену, обшитую сайдингом, корпус трескается.
— На сей раз твоя красавица тебя не простит. Теперь все действительно будет очень непросто, — произносит она, и Марч понимает, что она передразнивает Гепа, цитирует ему его же собственные слова. — Я не прощу и не попытаюсь простить. — Слова перерождаются в шипение. Потом она вновь срывается на крик: — Потому что лишь тебе судить, что хорошо, а что плохо, Геп Бриско? Ну да, конечно, конечно, мне вообще никогда не за что было, блин, тебя прощать. — Тут она впервые смотрит на Марча и Арло, качает головой. — Пошли вы все на хрен, сыночки Питера, всей оравой. — Вновь смотрит на Гепа. — Чтоб я опять стала тратить на тебя свою жизнь!