-- Пойдем, -- кратко ответила ему Моэма.
Они доехали до места назначения. Выйдя со станции метро и окинув взглядом Манежную площадь, -- в это время имевшую название площади 50-летия Октября, и пока не изуродованную безобразным куполом торгового центра, -- Моэма приподняла брови от удивления:
-- Ничего себе! Я слышала что очередь большая, но не настолько!
Очередь желающих попасть в Мавзолей огибала Исторический музей, проходила возле ворот Александровского парка, изгибалась несколько раз длинной живой змеей и заканчивалась аккурат в середине площади, примерно там, где сейчас стоит памятник Жукову.
-- Вот столько революционеров, -- съязвил Макс.
Они заняли место на самом конце очереди. Едва они подошли, тут же за ними встали еще несколько человек.
-- Не бойсь, очередь идет быстро. За час-полтора пройдем, -- попытался успокоить Моэму Макс.
Она с надеждой посмотрела ему в глаза.
-- Ну максимум два часа, -- слегка замявшись сказал он, -- в общем, к вечеру наверняка успеем.
Моэма тяжело вздохнула, приготовившись ждать озвученное Максом время.
Очередь целиком состояла из иностранцев. Здесь были узкоглазые азиаты, чернокожие африканцы и желтокожие монголы, что совсем и неудивительно -- попав в Москву иностранцы стремятся посетить первым делом именно Мавзолей.
Моэма внимательно осматривала иностранцев.
-- Смотри, настоящий индеец! -- указав Максу пальцем воскликнула она.
Немного впереди, метрах в трех от них, стоял гордо выпятив грудь смуглый человек в кожаной накидке и мокасинах. В его черных как смоль волосах торчало белое птичье перо. Моэма что-то закричав на непонятном Максу языке, замахала индейцу рукой. Тот, увидев Моэму, в приветственном жесте поднял ладонь вверх и, широко улыбнувшись, воскликнул: "Хау!"
-- Видишь, он нас приветствует, -- радостно обратилась Моэма к Максу.
-- Хау, бледнолицый, -- Макс таким же жестом поднял руку и слегка ей помахал.
Индеец громко расхохотался.
-- А я тоже на самом деле из индейского племени, -- хвастливо произнесла Моэма. -- Знаешь как переводится мое имя?
-- Как? -- спросил Макс.
-- Красивая Голова Рыси, -- ответила Моэма.
-- Да, голова у тебя действительно так ничего, -- с ехидством заметил Макс.
Моэма в ответ ткнула его локтем в бок.
-- А ты откуда? -- спросила она.
Макс слегка замялся.
-- Я... ну как тебе сказать... из России.
-- Везет тебе. А я всю жизнь мечтала побывать в России. Потому что здесь живут самые честные и открытые люди. И еще она такая красивая. Я все книжки в библиотеке перечитала. И знаешь что?
-- Что? -- спросил Макс.
-- Книжки врут! -- слегка топнув ногой сказала Моэма. -- Россия еще красивее.
-- Да... у нас к сожалению этого уже не видят, -- еле слышно пробормотал Макс.
Очередь приблизилась к воротам Александровского сада. Макс оставил Моэму, и помчался к киоску -- покупать мороженое.
-- Вот, -- передавая один из рожков Моэме сказал он.
-- М-м-м... какое вкусное... я еще не пробовала такое, -- откусывая от рожка промурлыкала Моэма, -- у нас такое не делают, у нас все делают из заменителей.
"У нас тоже такое не делают" с удовольствием откусывая очередной кусок подумал Макс и сказал:
-- Это специальное. Олимпийское.
Моэма, доев свою порцию благодарно потянулась к Максу и звонко поцеловала его в щеку липкими и сладкими губами. Макс даже слегка засмущался. Девушка, весело рассмеявшись, достала платок и вытерла место поцелуя. Очередь уже проходила возле Исторического музея, впереди виднелась Красная площадь, цветные купола Храма Василия Блаженного и невысокое здание Мавзолея.
-- Ну вот, мы уже почти у цели, -- радостно произнесла Моэма.
-- А как у вас в Пуэрто-Рико? -- спросил у нее Макс.
Девушка опустила мрачный взгляд вниз.
-- Плохо. -- после небольшой паузы произнесла она. -- Наша семья из племени перуанских индейцев, и мы были рабами европейцев. Да и сейчас тоже в рабстве, только уже у США.
Моэма замолчала, уставившись в брусчатку площади, словно вспоминая что-то неприятное и собравшись с мыслями, продолжила:
-- Когда Москва выиграла право провести Олимпиаду, я сделала все возможное чтобы попасть сюда. И не только я, очень многие хотели попасть сюда. Мне повезло, и я выбралась из нашей нищеты, хоть ненамного. И ты знаешь... -- девушка взглянула на Макса своими глубокими глазами, на которые уже начали наворачиваться слезы, -- ты знаешь... я не хочу отсюда уезжать.
Макс нежно обнял Моэму за плечи.
-- А когда американский президент объявил о бойкоте, наше правительство стало плясать под его дудку и отказалось посылать спортсменов. Ты знаешь какой это удар был для них? -- девушка, тихонько всхлипнув, плотнее прижалась к Максу. -- Спортсмены только и тренируются для Олимпиады, они живут ей, -- Моэма посмотрела Максу в глаза. -- Наш тренер настоял на участии, и несколько спортсменов отпустили. А американских не пустили совсем. Сказали, что если они поедут, их лишат гражданства, а они ведь тоже хотели побеждать, -- жалобно произнесла она.