Они поспешно добрались до толпы, окружавшей театр. Но это была не та толпа, обычно толпящаяся вокруг храма актеров. Это была толпа мрачная, убитая каким-то страшным горем, внезапно обрушившимся на ее плечи. В ее недрах был слышен плач женщин и тихие унылые разговоры.
В окне театра был выставлен большой портрет Высоцкого.
-- А... а что случилось? -- взволнованно оглядывала мрачную толпу Алена, не зная к кому обратить свой вопрос.
Ее ошалело осматривающий местность взгляд упал на огромную кучу цветов, лежащих у стен театра, рядом одиноко стояла гитара, а чуть выше висел портрет в траурной рамке.
"Умер Владимир Высоцкий..." кто-то тяжело вздохнул, подтверждая ее страшную догадку.
-- Не-ет!! -- громко раздался отчаянный вскрик девушки, отказывающейся верить произошедшему. -- Этого не может быть!!!
Она еще раз бросила помутневший от набежавших слез взгляд на временный кенотаф у стен театра и не в силах сдерживаться бросилась на грудь Макса, заливаясь громкими надрывными рыданиями.
Толпа становилась все больше и больше. Несмотря на перекрытые Таганскую площадь, улицы и ближайший вход в метро, люди находили лазейки, приходя к театру переулками и проходными дворами.
И вскоре это уже была огромная толпа, пришедших проститься с поэтом. С Поэтом, ставшим символом целой эпохи; с Поэтом, ставшим кумиром сразу нескольких поколений; с Поэтом, чье творчество помогло людям выжить...
И вот уже все свободное место перед театром до отказа забито людьми. Его поклонники сидят на крышах домов, следят за происходящим с холмов Садового кольца и длинными процессиями стелются вдоль проезжих частей, идущих к театру.
Стоит неимоверная жара. Люди зонтиками укрывают букеты цветов, спасая их от палящего солнца. Ворох цветов перед висящим на стене портретом растет все больше, и теперь виден только гриф гитары, выглядывающий из-под этого разноцветного полога.
Откуда-то из далека, пробиваясь сквозь траурный шум толпы, доносится хриплый голос Высоцкого, поющего под переструны гитары какую-то песню. Это кто-то принес с собой магнитофон, хранящий на своей магнитной ленте голос теперь уже навек ушедшего поэта.
Алена, повернув голову, обратила невидящий мутный взгляд в сторону театра. Из ее раскрасневшихся глаз продолжали течь слезы. Макс вытер свободной рукой ее мокрые щеки и крепко обнял девушку за плечи. Та сильнее прижалась к нему, словно в поиске утешения и защиты в своем тяжком горе.
У входа в театр стоят коллеги-актеры и близкие друзья Высоцкого, о чем-то говорят с окружавшей их толпой. Мрачные лица, короткие кивки и потухшие глаза, уставленные вниз, -- кажется что в расставание с ним не хочет верить никто.
"Когда пустят к Высоцкому?" -- раздаются в толпе возмущенные возгласы.
Милицейское оцепление становится все плотнее и плотнее. Тут и там возвышаются над головами форменные фуражки, окружая собравшихся плотной цепью. На подмогу им спешат спортивные молодые люди в голубых рубашках с эмблемами Московской Олимпиады.
"В ряд по шесть человек становись!" -- звучит резкая команда служащего порядка. И очередь, подчиняясь его приказу, послушно встает в ряд.
Медленно движется процессия, неспешно исчезающая в дверях театра для прощания с Высоцким. Где-то там, за черным зевом открывшихся дверей, лежит он, напудренный и одетый в костюм Гамлета, в последний раз принимающий своих поклонников. В последний раз они видят его на сцене...
Макс сделал легкое движение, подталкивая Алену к очереди, чтобы пойти попрощаться с актером.
-- Нет! -- крепче вцепилась в него девушка. -- Я хочу помнить его живым, -- и вновь тяжелые рыдания разорвали ее грудь.
У входа в театр стоит оператор, фиксирующий все происходящее на камеру. Неподалеку от него стоит молодой парень с фотоаппаратом в руках, снимающий прощание с Высоцким. К нему, продираясь сквозь плотную толпу людей подходит лейтенант милиции и, вероломно забирая аппарат, выдирает и засвечивает пленку. Парень, дождавшись пока милиционер отойдет, достает вторую кассету, заряжает фотоаппарат и вновь начинает снимать, теперь уже украдкой, постоянно озираясь и стараясь не привлекать внимания.
Толпа желающих попасть в театр не прекращается. Звучит короткая команда и милиционеры, оттеснив людей от дверей, образовывают коридор, определяя его границы желтыми металлическими заборами. Став неподалеку друг от друга, они бдительно следят за тем, чтобы эти границы не пересекались. К концу коридора подъезжает катафалк, стоявший до этого где-то неподалеку.
Еще немного, и гул толпы стихает, слышен лишь надрывный плач женщин и тяжелые всхлипывания мужчин. В дверях появляются люди, несущие на плечах гроб, обитый белоснежным бархатом. Едва в темноте проема появляется его силуэт, женщины вновь заливаются громким плачем.