Что «но»?
Вот здесь интуиция протестовала.
«Ты слишком зациклилась на неправильности, — подсказал разум. — А что, если этот господин на самом деле просто хотел с тобой встретиться. Потом он еще будет рассказывать тебе истории про родителей, а ты на самом деле назовешь его дядюшкой…»
— Ясно, — как можно правдивее произнесла я. — Просто удивлена немного.
— Как и мы все, — встрял вампир, которому шеф не давал и слова вставить.
— А вы… Можно ведь не дружить, но много времени проводить бок о бок, — подбирая слова, решила я кое-что уточнить. — У нас редко бывали гости, но, может быть… вы к нам заглядывали? Мне кажется, я вас уже раньше видела.
Последнее я добавила просто так, почти не глядя на колдуна, поэтому не могла поручиться, что мне не померещилась мелькнувшая в глазах Бердинга злость. Но даже если что-то и было во взгляде Сердия, то оно тут же исчезло, растопленное добродушной усмешкой и хохотом.
— Что вы, детонька! Мы не общались с вашими родителями так тесно. Так, несколько фраз на работе, товарищеская поддержка. Они мне, я им. Я заполнял протоколы и вносил данные в картотеку улик. Ничего особенного, самые обычные отношения, — ответил господин Бердинг.
Я покивала и принялась за тортик.
— Видеть меня? — Сердий постучал пальцем по губам. — Вероятно, на работе, когда ваша мамочка приводила вас туда. — Бердинг расплылся в довольной усмешке, выдвинув эту версию. — Она вечно таскала вас за собой, но в то время вы, Липа, были еще совсем крохой. Вряд ли вы точно запомнили, а сейчас просто лицо показалось знакомым. — Сердий уверенно выстраивал стены вокруг своих предположений, а вампир внимательно наблюдал за мной, но не за шефом.
«Липа, ты параноик! — Я хмыкнула, едва дыша (проклятый корсет!), но упорно заталкивая в рот кусочек бисквита. — И почему тебе не нравится этот дяденька? Милый, добродушный. Ну и что, что сочиняет. Шиш и то куда злее, чем господин колдун».
Но тем не менее шеф Гедымина перестал вызывать во мне симпатию. Зачем выдумывать, что я бывала на работе родителей? Мне не нужно помнить, что в здание Надзора мама меня не приводила, бабушка много раз рассказывала, что родители с самого первого дня старались оградить единственную дочь от своей работы, поэтому ни о каких визитах и речи быть не могло. Так зачем колдуну так нужно придумывать наши несуществующие встречи?
Через полчаса бесконечной болтовни господина Сердия я поняла, что зря его подозреваю, просто, словоохотливый по натуре, он был готов рассказывать и рассказывать, перескакивая с одного на другое. Похоже, Гедымин тоже это знал, потому как подолгу таращился на белый потолок кафе или на улицу через чистенькие стекла.
— Что-то я увлекся, — хмыкнул Сердий, поболтал гущу на дне чашки и заказал еще по порции себе и вампиру. — Но… к делу! Дым сказал мне, что вы, деточка, уже в курсе. Жаль, что наш маленький спектакль не удался.
«Да уж!» — мысленно фыркнула я.
— Мы очень не хотели кого-то впутывать, — доверительно сообщил толстячок. — Всем было бы спокойнее, если бы вы, Липа, даже не подозревали о происходящем.
— Это была не моя идея, — встрял вампир, — но мне поручили задание.
Я лишь пронзила Гедымина ироничным взглядом. Он так старался выставить себя в лучшем свете, будто его волновало мое мнение.
— Но зачем все скрывать? — предпочла я задать вопрос колдуну. — Зная правду с самого начала, я могла бы помочь!
— Ну, во-первых, до недавних пор мы сами не знали, где вы находитесь, деточка, — принялся объяснять Сердий. — Надзор не всесилен! Мы поздно выяснили, что архив пропал, потом оказалось, что кто-то пытался найти нечто у вас дома. Мы постоянно отстаем от злоумышленника на шаг. Во-вторых, пока вы находитесь в святом неведенье, вы не представляете угрозы.
— Угрозы кому? — хмыкнула я, замечая, как вампир обиженно пялится на шефа. Похоже, мне мой дорожный знакомый рассказал не все.
— Возможно, вы что-то знаете или видели, — посерьезнел Сердий. — Можно не осознавать и владеть информацией, а представляя, что искать…
— Это лишь предположение, — перебил колдуна Гедымин. — Но в любом случае, тебе не стоит гулять в одиночестве или выходить куда-то ночью.
Об этом же предупреждал и профессор, но тогда, в кабинете Доруса меня не пробирал такой озноб и не колотило от ничем не обоснованного страха. Что это значит? На меня открыта охота? Меня хотят… Что? Допросить? Или… убить?
Нелепость!
— Давайте сначала, — попросила я, чувствуя, что могу свалиться со стула от потрясения. — Много лет назад мои родители вели охоту на колдуна.