— Сейчас ты полезешь в дымоход, выберешься на крышу и привлечешь внимание, но так, чтобы тебя никто не видел, — обходя «солдатика» по кругу, отдавала приказания я. — Ты должен имитировать мой голос. Звать на помощь и увести людей, что стоят под дверью, далеко отсюда.
Дальше осталось только ждать, прислушиваясь к происходящему. «Солдатику» сложно было взобраться по дымоходу, но он проделал это куда быстрее, чем человек, ведь вперед его подталкивала магия, а устать или пораниться кукла не могла.
Вскоре бандиты убежали, привлеченные голосом на крыше, очень похожим на мой, и я уже свободнее вздохнула. Теперь можно не переживать и расслабиться.
Ножничками я подрезала тесемки корсета, все равно наряд уже не спасти. Скинула на пол порванные грязные колготы и, оставшись в одной рубашке, принялась исследовать родной дом.
Попасться на глаза кому-то постороннему я не опасалась, с первых же минут отметив, что в доме никто не жил все эти годы. На лестнице на второй этаж с ног сбивал странный сладковатый душок.
Какое-то зелье против маловероятных взломщиков?
Достаточно простые зелья я могла лишь по одному запаху разобрать на составляющие, а по входящим в состав травам, кореньям и куда менее приятным ингредиентам определить оказываемый эффект. Но не сейчас. Мой нос ведьмы в двадцать втором поколении не улавливал ничего знакомого.
— Что?.. — сама у себя спросила я, а потом повторила вопрос, адресовав картинам и снимкам на стене.
Естественно, ответа не последовало, поэтому пришлось подниматься на свой страх и риск.
Запах усилился, глаза защипало от концентрации, но я все равно заставила себя вновь принюхаться. Эпицентром сладостного зловония была кухня. Зажав нос пальцами, я осторожно вошла в узкое пространство и тут же все поняла.
Запах исходил не от зелья и даже не от тела врага, пригвожденного к плиточному полу, а из приоткрытой кладовочки, где мама хранила продукты. Шкафчик вмещал немного и охлаждал содержимое при помощи амулета, но за годы и амулет разрядился, и продукты испортились настолько непоправимо, что по внешнему виду сложно было понять, где раньше было мясо, а где — овощи.
Открыв форточку и заблокировав дверь на кухню, я быстро пооткрывала окна в большой комнате, чтобы хоть немного избавиться от зловония. В ванной, как ни странно, канализация работала исправно, хотя из крана несколько минут доносилось бульканье и хлюпанье, прежде чем показалась первая неуверенная струя.
Вымыв руки и лицо, я прошла в большую комнату и села прямо на пол, откуда можно было отлично рассмотреть каждую деталь обстановки. Нужно было подумать, а такое положение больше других располагало к этому сложному и неторопливому процессу. Меня еще немного потряхивало от страха, но дом, в котором я не была полжизни, населенный воспоминаниями о родителях, действовал лучше любого успокоительного.
— Вот это самая большая странность, — разговаривать с собой — тоже странно, но больше не с кем. — Бабушка ведь сказала, что продала дом! Но… Это мой дом. И он выглядит так, словно… Да, миновало много лет, продукты испортились, но в целом… — Я встала и прошлась вдоль шкафов, пальцем стирая толстый слой пыли и смахивая паутину с абажура настенного светильника. — Дом выглядит так, словно родители только вышли. Здесь никто ничего не менял, не переставлял и… Этот дом точно продали?
Все осталось на своих местах: чашки с кофейной гущей на донышке, пятно от разлитого молока, измятая газета, которую отец читал за завтраком, обгрызенные мною корочки тостов на блюдце, перепачканном джемом. Даже мамина записная книжка с кучей всяких пометок, которые она делала по утрам.
Я взяла толстый ежедневник и медленно перелистала пожелтевшие страницы, испытывая странное чувство тоски.
Никто не поправил завернувшийся угол коврика у большого продавленного дивана, никто не вернул на место книги, кое-как пристроенные стопкой на край комода, и никто не вытер отпечаток грязного ботинка на светлом полу — отец забыл на столе ключи и возвращался за ними.
— Этот дом никто не продавал, — произнесла я вслух, будто объясняя что-то невидимому собеседнику. — Вряд ли сюда вообще кто-то заходил. Бабушка просто оставила этот дом пустовать, сбежала со мной в другой мир и лжет мне все эти годы.
Хотелось вернуться в общагу и долго, со вкусом, ругаться на присланную ведьмой тетрадку — единственный способ с ней связаться.
Зачем? Зачем бабушка меня обманывала и обманывает? Какие тайны прячет?
Я всегда не могла понять, почему Верия надумала переселиться, но теперь все складывалось в единую картину, осталось понять, что именно я вижу.