— АААААааа…
Дико больно!
Блин!
И во рту еще кляп.
Я разве что могу сдавленно стонать и мычать, как недоенная корова.
Жмурюсь и пытаюсь не кричать.
…
Я должна что-то сказать… Должна что-то сделать. Как-то дать понять ему, что я, вообще-то, не такая.
Не знаю почему он так подумал.
Так-то я шла к скромному парню, как мне казалось. Ошиблась, видно. Блин, я же не посмотрела номер отеля, в который вошла….
…
Он без перерыва сразу переключается на грудь — грубо лапает, выкручивает соски, больно их сминая. Со мной так еще не обращались — по-собственнически, нагло, развратно.
Такое со мной впервые.
Вздрагиваю и понимаю, что я все-таки боюсь. Слишком он сильный…
Рычит и причмокивает, сжимая всю меня.
— Ууу, — стон вырвался из моей груди.
Чувствую удар. По ягодице, ладонью, но очень больно.
Еще бы, такая большая рука — бьет очень даже ощутимо.
— Ууу, — боль вновь обожгла мою ягодицу.
Еще удар! Уже по другой.
Если бы не кляп, я бы громко завизжала. Но я просто резко дергаюсь и начинаю протяжно стонать.
Второй шлепок.... После удара он не убрал ладонь, как это обычно, а словно припечатал ее.
Больно.
Очень и очень.
Морщусь, кусаю губы. Но внутри уже начинает разгораться предательское тепло.
Одной рукой он придерживает меня за талию, а другой порет. Чувствую, как кровь приливает к коже.
Удар — и опять держит ладонь и проводит пальцем между ног. Там пока сухо, но это скорее от непривычки. Меня еще никто не порол и не обращался со мной так властно.
Чувствую, что я вот-вот заведусь и войду во вкус. В животе уже начинается томительное ощущение, мучительное и дразнящее.
Краешек платья слетает на ягодицу и пытается спрятать ее от ударов. Но попытки тщетны, меня снова оголяют — срывают с меня платье и бросают на пол — и я получаю порцию смачных шлепков.
От боли я начинаю вертеться и тихонечко подвывать.
…
Честно говоря, уже становится немного страшно:
я планировала заранее обговорить условия, а тут — как-то все сразу.
Может, здесь что-то не то, а?
Может, надо бежать?
Сомнения начинают меня так рьяно атаковать, что мне по-настоящему становится страшно. Я к такому не была готова и никогда бы на такую грубость не согласилась.
Я — приличная девушка, хорошая. Просто иногда люблю интересно проводить время. А этот… не знаю что он обо мне подумал.
Но явно — плохо.
И мне надо бы ему хоть что-то сказать…
…
Он разворачивает меня к себе и я смотрю ему прямо в лицо.
«Нее, от такого убегать — грех».
Супер накачанные плечи, кожа цвета южного персика, огромные руки, красивое хищное лицо. Такого мужчину можно увидеть разве что в эротическом сне, и то строго по праздникам.
Но здесь такое место — Олимпийская деревня, тут собраны самые сексуальные мужчины со всего мира.
Присматриваюсь внимательней и вижу его сломанное ухо. Борец, теперь сомнения нет.
Сухой горячей ладонью он гладит мое бедро.
С минуту рассматривает и спускает с меня стринги, оставляя их у щиколоток. Отходит, чтобы убрать платье с пола, и что-то берет со стола.
Мужчина с билборда
Брр! Что это… и зачем???
Холод металла и мои руки скованы за спиной.
…
Ладно, — вздыхаю про себя, — ничего страшного, что за спиной. Если вдруг что — хотя бы прикрою себя сзади. Руками.
Мозг тут же саркастирует: ага-ага. От такого бугая скрываться — разве что превратиться в мышь и исчезнуть. Полностью. С лица земли.
А я не мышь, никогда ею не была и не стану.
Эх, зря что-ли я родилась красивой, если всю жизнь это надо скрывать!
…
Резкий звук — ремешок на затылке щелкает и мой рот, наконец, обретает свободу.
Томно облизываю губы.
Стою на огромных каблуках, переминаюсь. Совершенно голая, с распущенными волосами цвета блонд.
…
Ну у меня и вид, — думаю про себя. Но, вместе с тем, отмечаю — мне это нравится. Действительно нравится.
Дя, я красивая.
И не зря херову тучу средств потратила на нарощенный блонд. Цвет не настоящий, от природы я просто русая, но перед поездкой решила все-таки стать блондинкой.
…
Мужчина опять тянется к столу и что-то берет.
Медаль! Золотая!
Так вот почему у меня в голове не укладывалось. Этот здоровяк — чемпион Олимпийских игр. Победитель.
Медаль — настоящая. Я такие только по телевизору видела: когда наши поднимают флаг и плачут. А тут она просто лежит на столике. Рядом с какими-то жуткими приспособлениями.